Князь Инферно в Петергофе - Malik Gray

читали донесения из западных губерний, Карл Федорович? Леса под Гродно и Белостоком кишат шляхетскими ватагами. Стоит этой громаде сунуться на лесную гать без прикрытия пехоты, как из-за ближайших елей прилетит десяток бутылок со смолой и алхимическим купоросом. Пара метких пуль в смотровые щели — и ваш экипаж ослепнет. Всадники с карабелами окружат тягач за три минуты, перережут приводы и сожгут машину прямо в колее. Броня без клыков — это гроб на колесах.

Старый Готлиб, чистивший напильником медный штуцер, осторожно поднял голову:

— Но позвольте, князь… Поставить стрелков с штуцерами в кузов? Так их первой шрапнелью сметет, борта-то открытые. А картечницу Гатлинга на крышу громоздить — стрелок на ветру торчит, любая шальная пуля его снимет за версту.

— Вот чтобы стрелка не сняли, он должен сидеть в тепле и безопасности, — Захар подошел к пустому чертежному столу и решительно смахнул в сторону разложенные ведомости. — Дризен, подай бристольскую бумагу и тушь.

Барон мигом расстелил свежий лист. Юноша взял рейсфедер и быстрыми, резкими движениями набросал крышу кабины тягача.

— Смотрите сюда. По центру крыши вырезаем круглый погон на шариковых подшипниках. Сверху сажаем броневой бронеколпак — полусферическую купольную турель с узкой амбразурой. Вращение — на все триста шестьдесят градусов.

— А крутить ее как? — прищурился Прохор, заглядывая через плечо князя. — Ежели боец на крыше сидит, турель кругом вертеть — голова закружится.

— Никто на крыше сидеть не будет, — Захар постучал острием циркуля по рисунку. — Боец сидит внутри бронекабины, рядом с водителем. Перед ним — подвесное кресло, закрепленное на нижнем кольце погона, и легкая механическая консоль управления. В руках у стрелка две рукояти, как на велосипеде. Правой рукоятью через червячную передачу он вращает весь купол, левой — задает угол возвышения ствола от минус десяти до плюс сорока пяти градусов.

— А целиться? — подал голос Дризен, чьи глаза уже начали разгораться инженерным азартом. — Сквозь щель в потолке дороги не разглядишь!

— Оптика, Карл. Перископический прицел с тремя поворотными призмами из горного хрусталя. Окуляр выведен прямо к глазам стрелка внутри кабины, а объектив защищен броневой гильзой с толстым триплексом наверху. Нажатие гашетки выводим на ножную педаль или клавишу под большим пальцем через тросовый привод Боудена. Солдат сидит за пятилинейной броней, пьет чай из фляжки, глядит в окуляр и крутит турель одним движением кисти, поливая свинцом все вокруг на триста саженей. Ни одна живая душа ближе броска гранаты к машине не подойдет.

Инженеры замерли, переваривая услышанное.

Система дистанционного наведения из закрытого контура, которую предложил юноша, опережала военную мысль смертных на добрых полвека. Готлиб даже рот приоткрыл, лихорадочно прикидывая в уме кинематику тросов и шестерен:

— Господи… Закрытый боевой модуль! Да ведь это… это делает экипаж неуязвимым для пехоты! Но что туда ставить, князь? Картечница Гатлинга с ее ворохом стволов и ручным воротом в такую круглую башенку не влезет! Да и заедает ее барабан от малейшей дорожной пыли!

— Гатлинга оставим для музейных витрин, — Захар недобро прищурился, и в его янтарных зрачках блеснуло ледяное пламя.

Князь полез во внутренний карман полушубка и извлек на свет плотную полотняную тетрадь с застежкой из темного серебра. В ней были собраны чертежи, извлеченные архивариусом из самых глухих тайников памяти о параллельных мирах, где огонь и железо давно слились в безупречные орудия массового истребления.

Княжич раскрыл тетрадь прямо перед Дризеном:

— Мы поставим туда оружие совершенно нового принципа. Автоматический скорострельный пулемет с газоотводным механизмом.

Перед опешившими мастеровыми лег проект чудовищно совершенного механизма, отдаленно напоминавшего британский пехотный пулемет Льюиса, но доработанного под имперский патрон с закраиной и тяжелую станочную установку.

— Один неподвижный нарезной ствол калибра три линии, — Захар повел пальцем по чертежу продольного разреза. — Никаких внешних рукояток для вращения. Механизм работает сам, за счет энергии пороховых газов, отводимых через малое отверстие в нижней стенке ствола. Газы толкают поршень, поршень отводит назад затвор, выбрасывает стреляную гильзу, взводит пружину и досылает новый патрон из магазина. Скорострельность — шестьсот выстрелов в минуту. Без остановки. Пока палец держит гашетку.

— Шестьсот… в минуту?! — пискнул Карл Федорович, хватаясь за сердце. — Ваше сиятельство, да ствол же расплавится после первой сотни выстрелов! Он потечет, как оловянная ложка на углях!

— Не расплавится, — холодно парировал Захар. — Глядите на кожух ствола. Он не пустой. Ствол упрятан в массивный ребристый радиатор из литого алюминия, а поверх надет стальной цилиндрический кожух с сужением к дульной части. При каждом выстреле пороховые газы, вырываясь из дула с чудовищной скоростью, создают внутри кожуха тягу, эжекцию! Воздух засасывается через задние прорези у казенника, омывает ребра радиатора и вылетает вперед вместе с пламенем. Чем быстрее строчит пулемет — тем сильнее ледяной поток воздуха охлаждает металл!

Прохор благоговейно снял картуз, разглядывая чертеж сложнейшего узла:

— Матерь пречистая… Сама стрельба себя же и остужает! Это ж какая голова такое удумать могла?! А патроны? Лента в башне захлебнется, перекрутится от тряски!

— Никаких лент. Сверху на ствольную коробку ставится быстросъемный плоский дисковый магазин на девяносто семь патронов, — Захар набросал форму штампованного барабана с внутренним спиральным пазом. — Пружина внутри диска подает патроны по кругу прямо под затвор. Сменил пустой блин на новый за пять секунд — и снова веди огонь. Тульские оружейники отштампуют такие диски тысячами, если дать им верный штамп.

В цеху повисла гулкая, благоговейная тишина.

Даже капли конденсата, срывавшиеся с холодных стропил крыши, казались оглушительными. Трое смертных мастеров смотрели на чертеж так, словно перед ними лежало завещание самого бога войны. Этот механизм уничтожал вековые традиции линейной пехоты и кавалерийских атак одним росчерком пера: один такой пулемет на бронированной платформе мог в одиночку перечеркнуть атаку целого драгунского полка за две минуты, превратив элитную конницу в груду кровавого мяса.

— Сколько времени уйдет на то, чтобы выточить макет узла и посадить башню на погон? — Захар в упор поглядел на Дризена.

Штабс-капитан сглотнул вязкую слюну. Страха не было — в инженере проснулся бешеный, хищный азарт первооткрывателя:

— Газовый поршень и затвор с поворотной личинкой потребуют ювелирной фрезеровки… Но у нас есть легированная сталь от ладожских бронеплит. Если Готлиб встанет за прецизионный станок, а Прохор откует заготовки для башенного кольца… через десять дней, ваше сиятельство! Через десять дней мы выкатим «Ермака» с действующей башней на стрельбище!

— Отлично, — княжич мягко улыбнулся, но в этой улыбке не было человеческого тепла.

В мыслях Закарии уже разворачивалась совсем иная картина.

Парад в Красном Селе перед скучающими генералами и дипломатами был хорош для газетной трескотни и выбивания казенных ассигнаций.