Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

чтобы оказаться рядом с родителями. Добежав до первого родителя, он хлопнул в ладоши и получил поцелуй, насладился им, потом, вспомнив вдруг о втором родителе, повернулся и, улыбаясь, направился на своих неуклюжих ножках ко второму, раскинув руки в стороны.

– И дом их был полон смеха, – сказал Адам.

Беллоуз и Анаксимандр смотрели на этот рисунок со странными и грустными выражениями, и когда они переглянулись, стало ясно, что каждый из них понимал смысл рисунка и знал, что изображенная сценка хороша, но не мог найти в своей памяти что-нибудь подобное этому. Они перевели взгляд на Адама, и он, почувствовав их внимание на себе, продолжил.

Здесь была качалка-колыбелька, сколоченная из дерева, а в ней еще меха, вероятно, заячьи, сшитые вместе, мягкие лоскуты, а в изголовье было вырезано сердечко.

Голова ребенка, когда он исчерпал все свои удовольствия, неожиданно стала слишком тяжела для шеи, глаза закрылись. Мать, подсунув руки ему под плечи и спинку, подняла его и уложила в люльку, на этом месте Адам перевернул страницу. Ребенок лежал в люльке, а мама и папа осторожно поцеловали его, и на лице ребенка появилась улыбка, но он не проснулся.

– И их дом был полон любви.

Ни Анаксимандр, которого воспитывал Безжалостный Гарольд Смайк, ни Беллоуз, который помнил только Особняк Господина, не посмотрели один на другого, но и тот и другой знали, что на уме у каждого. Прежде чем они успели почувствовать неловкость из-за того, что оба они не знали родительской любви в детстве, на странице появилась совсем другая сцена. Небольшой холмик размером с муравьиную кучу или земляную горку на выходе из кротовой норы – о ее размере можно было судить по одуванчикам и маргариткам, растущим рядом, как деревья, но холмик был покрыт зеленым мхом, а на его вершине стоял замок с высокими башнями и флажками, трепыхавшимися на ветру.

Адам приблизил картинку, еще приблизил, чтобы Беллоуз и Анаксимандр смогли увидеть прежде всего, что у замка есть окна, а за одним из них располагалась комната, в которой можно было увидеть Королеву фей, миниатюрную и прекрасную, облаченную в платье, изготовленное из паутинки и золотой пыли. Потом Адам таким же способом, каким увеличивал картинку, уменьшил ее, увел вдаль, пока изображение не превратилось в муравьиную кучу с замком наверху.

Пониже располагался развернутый флаг, на котором было написано «Ши Королевы Тили».

Анаксимандр поднял голову.

– Что означает слово «Ши»? А еще, если «Тили» не имя, то что оно означает?

На сей раз у Беллоуза не нашлось аргументов против прерывания, и потому Адаму пришлось перевернуть страницу на пустую, где он нарисовал диаграмму «ши», короткая этимологическая справка описывала происхождение этого слова, согласно которой «ши» означало курган, в котором могли жить феи, скрытые от человеческих глаз, если только их не выманивали заклинанием. «Тили» оказалось именем, к этому прилгалось генеалогическое дерево королев, которые носили его.

Анаксимандр кивнул.

– Вот еще одна ущербность выдумки по сравнению с реальностью – появляется нужда прерывать историю, чтобы понять выдуманные элементы, поскольку мы не можем их знать через знакомство.

Адам раздраженно зашелестел страницами.

– Только не сочти это за оскорбление! – взмолился Анаксимандр. – Я буду счастлив услышать продолжение.

По другую сторону огня застонала Кларисса, словно ей снился дурной сон, но вскоре ее стоны прекратились, и Адам перевернул страницу, возвращаясь к истории. Теперь он сосредоточился на земле перед замком, где между цветами мелькали две фигуры.

– Это, – прошептал Анаксимандр, – пара фей, которые на титульной странице что-то нашептывали младенцу.

Теперь Беллоуз кивнул, и Анаксимандр притиснулся к нему, чтобы они могли телами согревать друг друга, и впервые за всё время, которое каждый из них мог помнить, мальчик не отпрянул от собаки.

– Мы можем предположить, – сказал Беллоуз, – что между ними и ребенком и в дальнейшем будут контакты.

Вот как это подтвердилось.

В образах и словах, звуках и иногда песнях Адам демонстрировал читателям, как феи – которых звали Примула и Померелла, – покинули безопасность ши. Он показал, как на них напали феи из соперничающего кургана, и из-за этого они потерялись, и он показал, как они случайно нашли люльку с младенцем. В пассаже, в котором внутри одной истории рассказывалась другая – этот пассаж был озаглавлен «Грустный и счастливый великан» – Адам дал понять своим читателям, что Примула и Померелла видели в младенце совсем не того, кого видели его родители, то есть не невинное дитя, а колосса их мифов – существо, способное на огромные разрушения изящных обиталищ фей, в которых жили они и их враги. Вдвоем они составили план и, заручившись помощью фей из других ши, украли дитя у родителей, унесли его в сетке, сплетенной из паучьих ножек.

Потом они улетели вместе с ним в их земли и там держали его в дупле мертвого дерева.

На одной из страниц Адам изобразил обманки в виде серебряных и золотых цветов, лепестки которых опадают внутри черного ствола. Это заклинание привело малютку в восторг, убедило, что он находится среди самых прекрасных игрушек, и с того момента и до конца мальчика всегда изображали с двумя разными ирисами, с цветами из драгоценного металла, и Беллоуз с Анаксимандром могли видеть эти чары.

Если цель состояла в том, чтобы чтением усыпить этих двоих, то Адам не достиг ее, потому что теперь два его читателя делали всё, чтобы не уснуть. Они сидели прямо, держали глаза широко открытыми, чтобы не пропустить развязку этой истории. Они толкали друг друга локтями, если чувствовали, что другой клюет носом, или если глаза другого оставались закрытыми на время более длительное, чем требуется для моргания.

Дальше в этой истории случилось вот что: две феи принялись манипулировать обманками, которые являлись ребенку в пустом стволе дерева, они помещали его в ложные миры, учили его сценариям и взаимодействиям, посредством заклинаний и красноречия, посредством снов и зубрежки способов, которыми воюют феи. И всегда в форме игры.

На одной из страниц Адам изобразил ребенка, который молотком загоняет деревянный цилиндр в круглую дыру – именно это обманутый ребенок видел своими глазами и получал удовольствие от таких забав, – а на другой странице были изображены феи, которые тоже получали удовольствие, но на сей раз глядя, как их гигант и защитник разрушает крепость, что и произошло на самом деле.

На следующей странице ребенок набивал в рот конфеты так, что раздувались щеки, а на другой были показаны вещи, от которых Беллоузу приходилось отворачиваться. Словно это могло быть полезным, Анаксимандр рассказал своему дружку, что он не мог видеть за своим локтем, исполняющим функции цензора.

– Смотри! – сказал он. – Эти феи вынуждали ребенка, с помощью обмана, съесть их врагов. Его десны истолкли их в порошок. Эти мифические существа, если бы они существовали на самом деле, были бы коварными врагами, ты так не думаешь? – Он посмотрел на Беллоуза, но глаза мальчика были закрыты, поэтому собака, тяжело дыша, вернулась к книге, в которой Адам теперь рисовал стилизованную репрезентацию жизни на протяжении года с поперечным сечением дерева под воздействием разных погод, свойственных четырем разным сезонам, – снег, дождь, солнце и тучи – и распускающиеся листья, растущие, желтеющие и опадающие. Ребенок не рос. На его рост был наложен волшебный запрет, но вместо этого он совершенствовался в своих играх, а Примула и Померелла с каждым днем всё больше им восторгались.

– Настал день, – сказал им Адам, – когда феи удовлетворились своим великаном, и в этот день они вскрыли дерево топорами.

Он нарисовал это следующим образом: тысячи муравьев с крохотными орудиями шли маршем, как армия, на каждом был конусный колпак красного или голубого цвета, и когда ствол стал обрушиваться, наружу вылез ребенок, один его глаз был золотой, другой – серебряный, а в облаке над его головой Адам изобразил его мысли, их символически контролировали феи, дергая за ниточки.

Это был день рождения ребенка, и, хотя он не знал, что такое день рождения, его знания языка не хватило на то, чтобы услышать это слово и опознать его, а вот торт, приготовленный для него, он узнал – феи