Владыка запада - Владимир Александрович Сухинин

За рекой дружины горцев собирались в боевые порядки, готовые к битве. В Эхейском царстве отряды ополчения стекались к перевалу, где их ждали суровые испытания. За ними тянулись обозы с провиантом и дровами. Воины несли и на себе необходимое снаряжение для похода – шерстяные одеяла, заплечные мешки и оружие. Они двигались неутомимо, словно вереницы муравьев, везущих груз на своих плечах. Но к каждому привалу готовились заранее, зная, что каждая минута на счету. Конные дружины наместников тенями скользили по окрестностям, обеспечивая безопасность и разведку. Весь запад жил в предвкушении грядущих событий, где судьба каждого человека могла измениться в одно мгновение. Не все сразу складывалось: отставали обозы, разбредались люди, но постепенно день за днем становилось больше порядка и собранности. Паладины были суровы, но справедливы. Тех, кто ленился или пытался сбежать, приводили к дисциплине наказанием перед строем. Время было военное, и командир ополчения зачитал приказ:

«Ко всем дезертирам и воинам, подрывающим боевой дух, будет применена мера наказания – сражаться в первых рядах, и если кто-то сбежит во второй раз, его казнят, закопав в землю живым».

Так и сделали с одним из ополченцев. После этого дисциплина укрепилась. Все же долгое пребывание в рабстве наложило на крестьян свой отпечаток: они боялись суровости господ и переносили свое понимание жизни на командиров-паладинов. Тем не менее абсолютное большинство ополченцев шли добровольно и с неким отчаянным упорством, что вызывало удивление у паладинов. В них горел непостижимый огонь веры в царя и в то, что они победят. Ополченцы были суровы и стали сами разбираться с теми, кто подговаривал их бежать: таких говорунов находили утром задушенными. Тела бросали на месте привала как падаль на съедение хищникам и двигались дальше. Это был поток людей, сделанных из гранита, которые были готовы скорее умереть, чем продолжать жить в рабстве. Признание царем их прав сделало каждого из них личностью, и они поверили ему, словно ждали этого всю свою жизнь. Вот и шли они, укрепляясь желанием отстоять свободу и лучшую долю. И хотя рабская жилка еще жила в них, но уже затухала, оставляя место чему-то новому и пока непривычному.

Озерные дружины, ведомые князем Артамом, выдвинулись на перевал, прикрывающий Озера, и заняли позиции. Гоплиты садились на корабли, чтобы отправиться перекрывать отход дружин князей. Пираты втянулись в горы и шли по землям, подвластным демонам. Как узнал Артам, их не трогали, на них не нападали. Зная это, Артам понял: Неела сумела договориться с демонами. С одной стороны, он понимал, что Неела – враг, но человеческие чувства, что продолжали в нем жить, говорили ему, что она лишь орудие богини. Заколдованное орудие, и ее надо беречь. Слишком много их связывало в прошлом, чтобы рушить все безвозвратно.

К схватке готовились все, и люди, и боги. Если на территории царства Артема враждебные ему боги не знали, что происходит, то на Озерах Иль проявил проворность и расторопность. Он сумел за короткий срок найти и подчинить себе десяток мелких банд и поставить во главе их Шрама. Теперь его банда насчитывала семь десятков разбойников, и они были шпионами для него. Узнав, что Артам укрепил перевал, а гоплиты выдвигаются по реке отрезать путь отступления дружинам горцев, он приказал Шраму отправить гонца к предводителю похода горцев и сообщить тому, что их ждет у перевала. Он также приказал отправить разведчиков за реку, чтобы знать обстановку там.

Гонец Шрама Кистень прошел по узким тропкам в горах и добрался до замка, где правил новый наместник царя. Не зная этого, Кистень постучал в ворота и попросил встречи с князем. Он не горел желанием идти дальше. Он знал – горцы не церемонятся с чужаками, могут и в рабство взять. Его провели к управителю цитадели, и тот, сурово глядя на казака, спросил:

– Что ты хочешь передать князю?

– Я хотел сообщить, что перевал, через который должны пройти дружины горцев, занят дружинами озерных князей, их возглавляет великий озерный князь Артам. И они ждут дружин горцев. А с тыла вас прижмут гоплиты, они сейчас садятся на корабли, они хотят окружить дружины князей и заставить их сдаться. Вот что я хотел передать. – Кистень довольно ощерился.

Управитель покивал и позвал стражу:

– Этого человека в подземелье. Пусть палач вытрясет из него все, что он знает. Пока не убивать.

Кистень не успел опомниться, он еще недоумевал, услышав слова управителя, и успел крикнуть:

– Я правду говорю…

Но его быстро скрутили и связали. Уже к вечеру управителю принесли исписанный лист признания. Прочитав его, управитель вызвал десятника и передал ему текст признания бандита:

– Возьми свой десяток и отправляйся к перевалу, передай это послание великому князю Артаму.

Наместник с поклоном взял свиток и убыл.

Артам сидел в палатке из шкуры камбалы и читал донесение. Среди его людей нашлись предатели – около сотни казаков. Они встали лагерем ниже по склону, не подчиняясь никому. Напротив него сидел бывший шаман грованов, князь Гросвар. Он слушал, как Артам читает вслух, и кивал.

– Что думаешь, Гросвар? – спросил Артам, отложив свиток.

– В мутной воде всегда заводятся черви, – ответил Гросвар. – Надо понять, как они смогли объединиться.

– Пошли своих разведчиков, – устало сказал Артам, он не спал двое суток. – Пусть узнают, что говорят эти казаки, и найдут Шрама. Удивительно, как он через перевал организовал работорговлю. Перевалы закрыты, но товар проходит. – Артам произнес слово «товар» с горечью.

– Сделаем, – кивнул Гросвар. – А ты готовь свою дружину, чтобы окружить их лагерь. Мои люди подойдут снизу. Нужно либо уничтожить всех, либо захватить. Проведем следствие, чтобы выяснить, чьи воины их пропустили. Наверняка за мзду.

Артам согласился:

– Хорошо, Гросвар. Убрав главаря, мы быстро с ними разберемся.

Иль был доволен, его силы и влияние росли. Пусть не так стремительно, как раньше с Артемом, но теперь он был сам по себе. У него появилось с десяток тифлингов, не желающих подчиняться порядку, и он считал, что получить теневую власть над Озерами – это только дело времени. На Озерах было много тех, кто не хотел жить по законам, кто тяготел к самостийности и анархии, и для Иля это было благодатным поприщем. Но благодушное настроение хранителя прошло моментально, как только у его дома появилась Иехиль. Она с усмешкой посмотрела на Иля и произнесла:

– Радуешься, дурачок. – Иль непроизвольно вздрогнул. Тон богини был не язвительным, а даже доброжелательным, и это его насторожило.

«К чему бы это?» – подумал он. Вытряхнул трубку и хмуро поглядел на богиню смерти.

– Радуюсь, – помолчав, ответил