Золотая фишка на черное - Анни Юдзуль

За его спиной Роберт разглядел тупик.

Черный человек взмахнул топором, и Роберт, шагнув ему навстречу, магическим толчком снес его. Отлетев, тот проломил стенку. Роберт широким прыжком обогнул его и, миновав стену, бросился дальше по новой тропе.

Его едва не сбили с ног. Беверли выскочил как черт из табакерки, едва успев развернуться на мыске, лезвие топора коснулось его волос и просвистело где-то рядом с Робертом. Он оттеснил Беверли за свою спину и вновь использовал магию, чтобы оттолкнуть противника.

Не подействовало.

Как ни в чем не бывало еще один черный человек подступал к нему с топором наперерез. Роберт отступил на шаг, чуть присев. Топор пронесся над его головой. Этот экземпляр был будто слегка глупее. Он двигался, точно заторможенный, потерявшийся в пространстве. Роберт попробовал подсечь его ноги. Ничего.

Роберт быстро взглянул на балкон. Страшила проглядывался сквозь высокие початки, и он был сосредоточен, широко расставленные руки шевелили пальцами. Будто он был кукловодом для марионеток.

Черный человек перехватил топор обеими руками и замахнулся. Роберт не стал уворачиваться, он позволил лезвию пройти сквозь свое тело и выйти, не принеся никакого вреда. Беверли присвистнул.

– Это иллюзии!

– Некоторые из них. Остальные похожи на бесконтрольных магов.

– Оу. Какая прелесть.

Они пробежали до очередного поворота. Роберт стер пот со лба.

– Куда теперь?

Беверли подмигнул ему и свернул направо. Роберт едва успел промолвить «что», прежде чем за стенкой что-то зашуршало. Он опрометью бросился следом.

Беверли не ошибался. Это походило на сумасшествие – будто он был хозяином засеянного поля, куда кто-то пробрался с целью кражи. Будто знал все здешние закоулки.

– Как ты это делаешь?

– О чем ты? – Беверли остановился перед очередным поворотом и, не дойдя до него пару шагов, пригнулся к корням.

– Как ты… – Роберт пролез в стену следом. Это уж совсем не походило на обычное дело. Знать повороты – да, но проходы сквозь стены? – …определяешь, куда идти?

– Тут как в лесу. Главное – не думать. Просто слушаешь интуицию, и все.

– Это какой-то старый дедовский метод?

– Ты же знаешь, мне всегда везет. – Беверли улыбался. Приятно было видеть, что он сумел взять себя в руки.

– Не думал, что это может быть магией?

Беверли рассмеялся:

– У тебя и правда одна магия на уме!

Они торопливо пересекали арену. Роберт то и дело оглядывался, изредка допуская короткие стычки с черными. Некоторые действительно были сотканы из иллюзий, другие крошили все, что попадалось под руку. Ни тех ни других он не собирался подпускать ни на шаг.

В какой-то момент Беверли остановился и схватил его за предплечье:

– Пришли.

Лабиринт потрясло чудовищным криком: один из черных попал под сдвигающийся купол и разлетелся на обугленные куски. Его останки накрыли площадку кровавым градом. По трибунам прокатился вздох. Что ж, теперь определить, где сейчас был купол, стало легче по мере того как воздух окрашивался гарью.

Беверли схватился за початок и попытался вытянуть его. Роберт подбежал к нему.

– Нам за эту стену?

– Да.

Роберт оттеснил Беверли и, сложив руки лодочкой, телепортировал заросли к куполу. Они рассыпались удушливым едким чадом и угольными хлопьями.

Перед ними открылась площадка, то блестящее, что Роберт видел на столе, оказалось кусочками нетающего льда. С этим ему уже приходилось сталкиваться.

Несколько черных разом повернулись к ним. Роберт схватился за пояс.

На площадку вывалился Джебб. Он грубо протолкнул Лавинию вперед, отчего та упала на землю прямо под черные ноги. Роберт выхватил пистолет и сделал несколько выстрелов. Шорох сзади заставил его дернуться в сторону; топор прошел по касательной, срезая с него часть рукава и кожи. Кровь оросила побеги.

Беверли подскочил к столу и протянул руку. Роберт ухватился за нее и, буквально прыгнув вперед, добрался до стола. Они вцепились в куски льда почти одновременно. И затем – наступила темнота.

Патти с трудом держала себя в руках. Всякий раз, когда появлялся очередной силуэт с топором или купол сужался, взрываясь искрами, ее сердце пропускало удар. Воздуха не хватало. Нет, подобные развлечения были не для нее – и все же она не могла оторвать глаз от экранов. Это было чудовищно. Все вокруг ощущалось сущим безумием.

Она прижала бюллетень к груди. Кому ей следовало молиться? В религии Церры бог отсутствовал. Антилане? Прогрессу? Кораки? Что она могла сделать? Ничего. Однако и сидеть смирно она не могла.

Ее ушей достиг возглас, он потонул в гомоне толпы, обступившей ее со всех сторон. Чьи-то крепкие пальцы сжались на ее плече. Живо в памяти возникло воспоминание о том, как ногти Мэнди изодрали в клочья ее ночное платье. Она дернулась от боли и повернулась – медленнее, чем должна была. Чем хотела. Ронни стоял прямо; его крупная фигура заслоняла свет. Левая рука сдавила ее плечо, и она завыла сквозь зубы.

Его хватка была гораздо крепче, чем у Мэнди.

Он потянул ее к себе. Патти судорожно задергалась. Его губы пришли в движение. Глаза смотрели прямо перед собой; белки окрасились красным. Патти бессильно забилась в его руках. Чувствовался запах горелого мяса, слишком хорошо знакомый ей. Она потянулась к нему и дернула за ворот, ткань белой рубашки с разрастающимся черным пятном легко поддалась. На обнажившейся груди показалось злосчастное кольцо. Оно болталось на цепочке – так просто. Будто смеялось над ней.

Патти охнула. Боль отступила – перед ужасом, смешавшимся с хаотичной жаждой исследования. Кольцо блестело, на сей раз заполнившись глубоким фиолетовым.

– Я же оставила тебя в Лэнсборо! – упрямо прохрипела она. – Ронни! Ронни, очнись!

Ронни не поддавался. Кольцо въедалось в его плоть; все прочие люди, как завороженные, хлопали в ладоши в жутком потустороннем ритме. Патти стиснула зубы. Ну уж нет. Не будет дурацкая магическая безделушка ее запугивать!

– Что за… – послышался голос Бруно. Он подскочил и перехватил Ронни за горло.

– Ты что творишь, придурок?!

Патти рванулась вперед и сжала три здоровых пальца на кольце. Кожа Ронни вспыхнула и разошлась. Хватка Бруно была ему нипочем. Он смотрел так же, как до того, будто не чувствовал боли. Патти пришлось тянуть кольцо – раскаленное – сквозь страдания и дрожь, на чистом упорстве. Это чувство вдруг раскрылось в ней необъятной бездной. Сейчас она, пожалуй, могла бы переупрямить целый мир.

Кольцо нырнуло в ладонь, пальцы сжало судорогой, и саму ее с силой качнуло.

Она вдруг взлетела – куда-то совсем высоко и далеко, прочь от свалившегося между сидений тела. Воздух плотно обступил ее и превратился