Золотая фишка на черное - Анни Юдзуль

Роберт вскочил на ноги и оттеснил маму за спину. Он, может быть, многое потерял, но кое-что и приобрел. Бескомпромиссное мужество, например.

Он сложил руки домиком. Мужчина приближался рваными толчками, будто кто-то рывками двигал картонную картинку. Теперь Роберт разглядел черные круги под глазами и сломанный нос. Темные кудри. Это, без сомнения, был Генри Аттвуд.

– Остановись, – сказал Роберт, но ничего не произошло. Порыв ветра сорвал ленту с его волос, и они рассыпались по плечам. Мама тут же запустила в них пальцы. – Ни с места!

Генри приблизился. Приблизился еще. Магия пульсировала в самом воздухе, но вокруг Генри она сомкнулась плотным коконом, и Роберт слышал ее, как слышал запах булочек при въезде на Дуайт-стрит. Генри замер. Роберт протянул к нему раскрытую ладонь, готовый оттолкнуть или ударить.

Генри вдруг попятился. Содрогнулся. По коже и одежде поползли пузыри, раздувая его. Ткань на груди натянулась, Роберт увидел четкие очертания ладоней там, с той стороны. Одна из них исчезла, и затем оболочка Генри разорвалась от удара. Из магического кокона показалась она.

Патти Кимри.

– Роберт! – воскликнула она. Она будто не замечала бури вокруг, рядом с ней мир всегда оставался спокойным и уютным. Прямо как рядом с его мамой.

Он обернулся. На него смотрело изможденное лицо железной женщины, которой его маме когда-то пришлось стать. Она не изменилась, но изменилось восприятие Роберта – в тот самый момент, когда ему сообщили о ее смерти. Он мог бы притворяться сколько хотел, но это не изменило бы истины: ее больше не было. Не было этого столпа, четвертой ноги, «севера» на компасе, исчезла безвозвратно одна сторона света, и он, на четверть ослепленный, теперь жил иначе.

– Роберт. – Патти оказалась рядом. Ее ладонь накрыла его. Она заглянула в его лицо: огромные карие глаза и губы, готовящиеся сказать то, что в очередной раз разрушит его мир. – Это не она. Я понимаю, но… Нам нужно уходить.

Будто выстрел в упор. Роберт задрожал. Глядя на маму – на то, чему не мог противостоять, на собственную беспомощность и безграничное одиночество, от которого так сильно берег Феодора.

На то, чему не мог сопротивляться.

Его вдруг оттеснили. Патти вклинилась между ним и мамой – крошечная воительница между ним и сокрушительным, разъедающим горем. Роберт вдруг ощутил ее магическую ауру: она расширилась и разрослась, и теперь Патти пылала ею, как пылает энергией профессиональный пловец.

– Приятно познакомиться, миссис Вельт, но мы уходим.

Мама протянула руку, но Патти перехватила ее. Роберт не видел ее лица, но ощущал нечеловеческую решимость в напряженной шее.

– Мы все кого-то потеряли, – продолжила она, и Роберту показалось, будто она говорит с ним, а не с мамой. – Но история заканчивается только тогда, когда мы теряем себя.

Роберт вздрогнул. Внутри него что-то зашевелилось, сдвинулось, возросло. Его уверенность в себе. Его умение быть Робертом Вельтом – безупречной собственной опорой. Никто никогда не вернет ему утерянного, но теперь это место освободилось для другого.

Для него самого.

Роберт взял Патти за плечи. Он смотрел поверх ее головы. Небесные голубые глаза его матери теперь не выглядели холодными – только уставшими.

– Прощай.

То, чего он так и не смог ей сказать.

Мир пошатнулся и перевернулся с ног на голову. Патти накрыла его ладони своими. Настало время возвратиться и закончить начатое.

Роберт оказался на арене. Никакой кукурузы больше не было, как не было и людей, лишь три огромных черных пузыря. Черная жидкость была и у его ног. Он обернулся и встретился взглядом со Страшилой. Тот двигался панически. Его губы сказали что-то, чего Роберт никак не смог бы расслышать.

Ладонь отозвалась ноющей болью. Он взглянул на нее: след от копыта горел огнем. Его взгляд быстро заскользил по трибунам в поисках Патти.

Она с трудом поднялась на ноги. Рядом с ней и с лежащим без сознания на коленях Бруно Ронни сидела Консуэло. Она измеряла пульс на шее. Полигон сильно тряхнуло. Патти едва удалось устоять. Заскрипело дерево, и запел металл: часть трибун вдруг ухнула, и два первых ряда сидений, изломавшись, взмыли в воздух вместе с людьми. Патти посмотрела на Роберта, а после – на Консуэло.

– Я присмотрю за ним. Иди.

– Но…

– Миссис Кимри, я дипломированный полевой врач. Иди и сделай что-нибудь со всем этим безумием!

Налетевший ветер носил ноты грядущей бури и в этом мире. Это не была иллюзия – там, внутри пузыря. Лишь отражение реальности. Патти кивнула и бросилась к арене. У самого края трибун ее встретил купол.

Роберт торопливо огляделся. Следом за ветром, прокатившимся по куполу, на полигон обрушилась вода.

Повинуясь инстинкту, Роберт вытащил то, что Страшила вложил в его руку. Шприц. Зубами сорвав колпачок, Роберт примерился к руке и вколол себе полную дозу.

Руку, хранившую след кораки, свело режущей болью. Патти повалилась на землю, тяжело дыша. Ее всю заливало чудовищным водным потоком, но рука продолжала гореть, точно объятая огнем. Роберт ощутил это – сквозь пространство, сквозь чертов трещащий по швам купол, – их связь протянулась нерушимой красной нитью.

Земля вновь задрожала, предвещая новый толчок. Роберт пересекся взглядом с Патти и вскинул руку. Патти подползла к краю и протянула руку навстречу. Едва следы копыт оказались в одной плоскости, как купол задрожал. Магические импульсы сорвались с их ладоней, затем снова и снова, пока энергия наконец не попала в одну колею и не обрушила прозрачное препятствие.

Купол разлетелся как конфетти из хлопушки. Роберт отвернулся и направил возросшую энергию в пузыри. Один за одним из них выпали Беверли и Джебб. Последний, должно быть, принадлежал Митчеллу. Роберт прицелился и выпустил магический импульс.

В черной пене на землю рухнула Лавиния. Она закричала. Роберт зажмурился и помотал головой. Если они трое здесь, то где?..

Земля содрогнулась. Роберту показалось, будто он слышит ее стон. Плиты где-то глубоко внизу пришли в движение. Стол в центре зашатался и упал набок. Джебб замычал где-то поблизости. Роберт дернул его за ворот.

– Вставай. Убери их отсюда.

– Что? – Джебб будто только-только проснулся. Так фактически и было, но у Роберта не было времени на то, чтобы приводить его в себя.

– Что слышал! Убери Беверли и девчонку.

Он развернулся к входу, на ходу доставая пульт управления. Автомобиль завелся где-то там, за стеной, и Роберт направил его прямо на вход. И – нажал «полный вперед».

Патти вздрогнула, когда что-то ударилось в ворота. Второй удар потонул в очередном