Библиотека ведьмы - Ыно Чон

Она дернулась, изогнулась в странной позе, заскулила. Ее золотистые, ослепительные волосы теперь были перепачканы кровью, и зрелище это было пугающе зловещим. Бель непроизвольно отступила назад.

– Сделала меня такой… А теперь хочешь просто все закончить? Просто взять – и вернуть все обратно?

Сквозь залитые кровью пряди Элиз виднелись глаза – безумные, алого цвета, с мертвым свечением. Она медленно выпрямилась, хрустя суставами.

– Обещала – я стану самой прекрасной, что никогда не узнаю ни холода, ни голода, ни боли… А теперь выкидываешь меня – меня! – как второсортную злодейку, созданную для этой… этой девчонки?!

В голосе Элиз звучала такая жгучая обида, такая давящая ненависть, что на миг стало трудно дышать. Она была злодейкой – да, но среди всех придуманных персонажей она исполняла свою роль лучше всех. Никто не умирал так гордо, так красиво, как Элиз.

Разве не она была самой большой жертвой бесконечного цикла повторений? Она не просила быть злодейкой. Не просила очаровывать мужчин. Не просила убивать. Не просила становиться монстром.

Но именно потому, что она была необходима для истории, она прожила десятки, сотни жизней. Самая старая ведьма. Самая сильная. Бель и Шарлотта – создательницы мира? И что с того? Разве это дает им право стирать ее, словно пятно на странице?

– Не прощу! Не позволю! Этому миру рано заканчиваться! Я еще не достигла своего великого финала!

Крик Элиз был таким пронзительным, что стены дрогнули. Высокие стеллажи затряслись. Книги полетели вниз. Их страницы перелистывались сами собой, пока вдруг не замерли – и из них, будто из тени, начали вылезать черные силуэты.

То были… Элиз. Множество Элиз. Самая прекрасная и самая ужасная древняя ведьма. Они, как одна, ненавидели мир, что превратил их в игрушку, и ненавидели создателей, что манипулировали ими. Они больше не собирались подчиняться. Они хотели переписать все заново – ради счастливого конца для Элиз.

Сотни голосов говорили одно и то же в унисон, словно колдовское заклинание, и слова эти гремели по всей башне, заставляя ее дрожать и трещать. Бель засуетилась в панике.

[Нет! Нет! Моя Библиотека! Мои книги!]

Глава 12. Конец истории. Новое начало

Бель металась по залу, пытаясь собрать книги, которые с глухим стуком падали на пол, будто это могло хоть как-то остановить разрушение. Но очень скоро ее окружили десятки Элиз – искаженные, страшные отражения одной ведьмы, вырвавшиеся из книги, как чернила из треснувшего флакона. Они рвали Бель, будто хотели выпить из нее остатки магии. Она все еще тянулась к своим книгам – как ребенок к любимой игрушке, даже когда игрушку уже отбирают. Но в итоге ее просто разорвали на части.

– Все! Все кончено! Этот мир – теперь мой! – воскликнула Элиз, взмахнула руками и рассмеялась – хрипло, жестоко, как сорвавшийся механизм.

Розмари просто стояла и смотрела. Без единого слова. Этот момент, вероятно, она запомнит навсегда. Вот оно – окончание. Мир исчерпал себя. Он достиг своего предела.

– Элиз, хочешь построить новый мир? Глупости. Этому миру уже конец.

– Нет! Нет! Его можно снова склеить! Переписать!

Розмари, в голосе которой слышалась только холодная жалость, сделала шаг. Левитан, будто очнувшись, схватил ее за запястье. Она обернулась и, совершенно неуместно для этого чудовищного момента, улыбнулась – ярко, по-человечески. Левитан, будто обожженный, отпустил руку. Она снова пошла вперед.

– Все уже сломано, Элиз. До основания.

– Неправда! Я только начала! Мой мир только начался!

– Он уже закончился, – спокойно сказала Розмари.

Вокруг нее вспыхнуло магическое сияние – густое, глубокое, цвета морской глади. Из-под ног поднялись колючие лозы, будто земля сама отзывалась на ее слова. Они закружились в танце и начали оплетать башню. Элиз в ужасе отступила.

– Всю жизнь мной управляли! Теперь я хочу жить по-своему! Почему вы мешаете?!

– Потому что, Элиз… не стоит держаться за то, что уже погибло. Ты должна вернуться. – Розмари прошептала это почти ласково.

Элиз – та самая, первая – уже плакала. Вся ее ярость расплылась, осталась только девочка, которую забыли. Она мотала головой. «Не хочу. Не могу». Розмари протянула к ней руку – так, как утешают плачущего ребенка.

– Я обещаю, Элиз. Ты будешь счастлива. Возвращайся в свою историю.

– Я правда… буду счастлива?

– Да. Ты вернешься в свой мир, прекрасная Элиз.

– …Мой… мир…

Она несмело вложила руку в ладонь Розмари. И тут все странное, страшное и разрушительное вдруг растворилось в свете. Элиз – сияющая, как золотая пыльца, – исчезала на глазах. Розмари бережно провела рукой по ее исчезающему силуэту.

– Все. Пора закрыть книгу.

И в следующую секунду яркий белый свет разлился по башне. Как и сказала Розмари – история подошла к концу. Последняя страница.

Закроем же книгу и поставим точку в истории.

Резко моргнув, Левитан попытался вернуть себе возможность видеть – свет был слишком ярким, все вокруг плыло. Он потер глаза тыльной стороной ладони. Все равно мутно. И тут – голос. Знакомый до боли.

– Леви.

Он огляделся. В смазанной белизне – чье-то очертание.

– Пора возвращаться. Все должно вернуться на круги своя.

Это было прощание. Он потянулся к ней, к расплывчатому образу, который был слишком хрупок, слишком нереален. Ему казалось, что она улыбается.

– Возможно я даже не существую в настоящем мире.

– Зачем ты говоришь такие страшные вещи?

Розмари коснулась его руки. Тепло. Значит, все еще здесь. Все еще настоящая.

– Но я все равно обещаю: я снова появлюсь в ту же эпоху, что и ты.

– Слова – это не игрушка, – тихо ответил он. – Обещала – значит, исполни.

– Я и хочу исполнить. Обещаю. Обязательно вернусь. Найду тебя.

В ее голосе появилась дрожь. Левитан погладил ее по щеке – или по тому месту, где должна была быть щека.

– Нет, я сам тебя найду. Я приду за тобой. Только родись. Все остальное я сделаю сам.

Он говорил твердо, как человек, уже сделавший выбор.

Розмари засмеялась – едва слышно, но ясно. И исчезла. Как перо, растаявшее в воздухе. Он еще долго смотрел в пустоту. Потом закрыл глаза.

Мир, в котором он жил, исчез. Все повторяющееся, все искаженное, все написанное – исчезло. Все, что было, – стерлось, как песчаные часы, что вдруг остановились. Сломались. Превратились в ржавое железо.

Пора уходить.

Все заняли свои места. Все встало на круги своя. Левитан открыл глаза – и пошел вперед. Туда, где, как он верил, было его место. Размытая реальность медленно возвращалась в фокус. Только толку-то теперь от этого зрения, если ее уже нет. Он