Библиотека ведьмы - Ыно Чон

На его глазах проступили слезы. Он быстро смахнул их рукой, почти грубо, словно злость могла затмить боль. И все же продолжал идти. Шел, потому что где-то в самом конце этой дороги, может быть, будет его место. Может быть, будет она.

Если встретит ее снова – обязательно скажет. Что любил ее отчаянно, без остатка, глупо и ярко. Скажет это вслух, прошепчет, выкрикнет – столько раз, пока ее лицо не станет ярко-красным, как закат над морем. Пока она не засмеется так, как только она умела. Пока между ними больше никогда не будет таких прощаний.

«Пожалуйста… пусть мы встретимся поскорее. Я очень хочу увидеть тебя, Розмари».

* * *

В трясущемся вагоне пожилой джентльмен читал газету. На первой полосе крупным шрифтом были напечатаны новости соседнего государства – королевства Ху. Говорили, что их наследник – настоящий вундеркинд: в свои пять лет он настолько умен и сообразителен, что имя его гремело не только за пределами страны, но и по всему континенту. В заголовке пестрели громкие похвалы в адрес короля. Старик с серьезным видом перелистывал газету, шурша страницами.

Через проход от него, у окна, сидела молодая женщина, прижав к себе младенца, которому исполнился, быть может, всего месяц. Малышка жмурилась, посасывала губы, но, видимо, что-то ей не понравилось – внезапно она широко распахнула глаза и разразилась громким плачем. Пассажиры по всему вагону вздрогнули и невольно обернулись на источник шума.

Женщина в смущении начала успокаивать младенца, укачивая его на руках. В ее ярко-синих глазах читалась тревога. Несмотря на ее старания, девочка не унималась и продолжала плакать. Тогда рядом с ней заговорил мужчина, поразительно красивый внешне.

– Что случилось, наша милая дочка, Скарлетт? – произнес он с лаской, пытаясь утихомирить малышку.

Однако, несмотря на добрые слова, та все еще не унималась. Вскоре женщина, державшая ее, встала со своего места. Мужчина тут же поднялся следом.

– Я пойду с тобой, Шарлотта.

– Нет, Элик, я скоро вернусь. Скоро начнется проверка билетов, ты должен оставаться на наших местах.

Она спокойно, но уверенно удержала своего мужа, Эликсера. Тот с явным сожалением вновь опустился на сиденье. Шарлотта, в благодарность за покорность, легко поцеловала его в щеку и вышла из купе. Прижимая ребенка к груди, она похлопала малышку по спинке.

– Моя красавица, Розмари. Тебе приснился кошмар?

Младенец, прижавшийся к ее плечу, продолжал хныкать, но уже тише, чем в вагоне. Вскоре в небольшое окно в переходе между вагонами Шарлотта увидела быстро проносящийся пейзаж. Она повернулась чуть боком, чтобы показать его дочери.

– Посмотри, Скарлетт. Это весна.

Голубые глаза малышки, обратившиеся к окну, засияли чистым, прозрачным светом – словно переливались капли росы. Она прищурилась и улыбнулась.

Эпилог. Судьба встретиться вновь

Сны теряют смысл, когда просыпаешься, но в ее случае все было немного иначе.

Ее звали Скарлетт. Дочь барона из старинного рода Берлин, с детства была известна как неугомонная бестия, прославившаяся во всем поместье своим буйным нравом. С рыжими вьющимися волосами и белоснежным лицом, которое подчеркивали ярко-голубые глаза, она каждую ночь видела непонятные сны. Очень длинные сны.

После того как в детстве она переболела сильной лихорадкой, ей постоянно снился один и тот же сон. Эти сны продолжались до тех пор, пока ей не исполнилось пятнадцать лет. И хотя это было печально, все имело свой конец.

Во сне Скарлетт была девушкой по имени Розмари. В этом сне она была персонажем второго плана, которому был предначертан печальный конец. Осознавая это, Розмари прилагала все усилия, чтобы быть полезной для семьи и любимой старшей сестры. И именно тогда она встретила юношу по имени Левитан.

Сюжет сна становился все более сложным. Та, кто считала себя второстепенным персонажем, оказалась настоящей главной героиней книги, а ее любимая сестра – создательницей этого романа. Чем дольше Скарлетт видела эти сны, тем яснее понимала, что это не просто сны. История, происходящая в них, превосходила ее собственную фантазию.

И что еще удивительнее – персонажи, окружавшие ее в жизни, появлялись и во сне! Особенно поразительно было то, что сестра Розмари – Шарлотта – в реальности была ее матерью, Шарлоттой. И дело было не только в одинаковом имени – черты лица тоже были поразительно схожи, что нельзя было просто проигнорировать.

Наутро после снов Скарлетт чувствовала неловкость при виде матери. Ее чувства можно было назвать странными. Сестра из сна была ее матерью в реальности. Это было действительно загадочно. Рыцарь Эликсер, который оберегал Розмари в сне, был в реальности мужем Шарлотты, главой рода Берлин и отцом Скарлетт. Разве не слишком много совпадений? Нет, все это уже нельзя было считать просто совпадениями.

Это можно было бы объяснить, будь сон всего лишь плодом ее подсознания. Однако сны были слишком продуманными, чтобы быть вымыслом. И самое странное – этот один длинный сон никогда не прерывался, а просто продолжался.

Когда Скарлетт проснулась после последнего сна, она почувствовала влагу в уголках глаз. Ее зрение было мутным – это, видимо, были слезы. Медленно моргая, она вытерла слезы тыльной стороной ладони и медленно поднялась с кровати. Она видела этот сон на протяжении более десяти лет. Целых десять лет – один и тот же длинный сон.

Еще вчера она четко помнила, что происходило во сне. События развивались стремительно, шли к финалу. Она прекрасно это осознавала. Но было что-то странное.

В момент, когда сон завершился и она проснулась, сюжет, который раньше она так ясно помнила, теперь расплывался. Как книга, изъеденная червями, с дырами и пробелами.

Скарлетт медленно встала с постели. В отличие от детской версии Розмари из сна, она не была ни хрупкой, ни болезненной. Наоборот – она была настолько энергичной и непоседливой, что в поместье ее звали «дикой лошадкой». Если у Розмари были густые светлые волосы, то у Скарлетт они были цвета закатного солнца.

Скарлетт встала перед большим зеркалом в комнате. Единственным, в чем она была похожа на Розмари из сна, были голубые глаза.

Уставившись на свое отражение, она немного склонила голову. Она никогда не думала, что сон, который снился ей почти каждый день, вот так возьмет и закончится. У нее было странное ощущение – будто завтра она больше его не увидит. Но Скарлетт не чувствовала ни пустоты, ни печали. Это было странно. Почему ей не было жаль? Казалось бы, после стольких лет она должна была