Библиотека ведьмы - Ыно Чон

– Госпожа! Вы уже проснулись? – Позади нее открылась дверь, и в комнату вошла женщина.

Обернувшись, Скарлетт увидела Крис. Крис – служанка, которая заботилась о Скарлетт с самого рождения. Сначала она была помощницей няньки, а позже стала ее личной горничной, служившей ей уже пятнадцать лет. Скарлетт обернулась к ней и широко улыбнулась.

– Ага! Я всегда рано встаю утром.

– Вот бы вы и в других вещах были такой же прилежной!

– Это невозможно! И, возможно, я больше не смогу вставать так рано.

Ведь больше не будет этих снов. Она бодрым шагом направилась в ванную. Так Скарлетт распрощалась со своими снами и начала очередной обычный день. Для нее он был скучным, обыденным и предсказуемым – но для окружающих он был полон катастроф, от которых хочется лишь тяжко вздохнуть.

* * *

С тех пор прошло три года. Как и предполагала Скарлетт, сны о Розмари ей больше не снились. Сон постепенно исчезал из ее памяти.

– Эй, Крис, – сказала она.

Карета резко подпрыгнула на ухабе, но внутри по-прежнему царил уют. Благодаря мягким подушкам в дорогой карете сидеть было не так уж больно. Хотя совсем без боли все же не обходилось.

Скарлетт, спокойно расположившаяся у окна в дорожной шляпке, заговорила, не отводя взгляда от проносящегося за стеклом пейзажа. Крис, занятая вышивкой кружева для платья, отвела взгляд от своей работы.

– Почему мы едем в королевство Ху?

– Потому что нас пригласили? – ответила Крис.

– Как такое вообще возможно? Что за связь у баронского рода из приграничья с соседним государством, чтобы получать такие приглашения?

Приглашение для девушки на выданье вызвало немало разговоров в поместье. Скарлетт, которой исполнилось восемнадцать, все еще оставалась ходячей катастрофой. Даже слуги между собой спорили, удастся ли ей вообще когда-нибудь выйти замуж. До сих пор к ней не поступило ни одного предложения руки и сердца.

И это было вполне объяснимо. Она даже не дебютировала на светском балу, который должна была посетить в этом году. В отличие от других девушек, мечтающих о свадьбе и активно посещающих балы в столице, Скарлетт вовсе не стремилась покинуть пределы родных земель. Хотя и жаловалась на скуку каждый божий день, в столице – центре всех светских событий – она так и не побывала.

Это было весьма неожиданно. Но Скарлетт не желала разыгрывать из себя послушную леди только ради того, чтобы не скучать. Корсет, стягивающий до невозможности, – разве это не смехотворно? Все эти улыбки с напускным весельем и светские беседы, за которыми, словно за масками, скрывались лицемерие и алчность… Она, хоть и была дочерью барона, знала все правила этикета и даже придерживалась их – но не всегда усердно и прилежно.

Скарлетт, прозванная «дикой лошадкой Берлина», сознательно избегала поведения, подобающего знатной даме. Вместо этого она была ближе к обычным детям из поместья. Ненавидя учебу, она каждый день сбегала из особняка и играла с ними на улице. Ее родители, барон и баронесса, позволяли ей это – можно сказать, они воспитывали дочь на «вольном выпасе».

И вот однажды, столь свободно воспитанная Скарлетт внезапно получила приглашение из соседнего королевства. Родители просто вручили ей письмо. Ее это, мягко говоря, не вдохновило. Скорее, насторожило. Но как представительница знатного рода она не могла его проигнорировать – и потому, хотя и нехотя, приняла приглашение.

Вспоминая об этом, она вновь почувствовала во рту привкус горечи. Может, если бы она родилась простой крестьянкой, жилось бы легче? Хотя нет, ведь даже у простолюдинов нет свободы в вопросах брака. Так что, возможно, быть знатной дамой – не так уж и плохо. Пока Скарлетт обдумывала это, в памяти всплыли слова, сказанные матерью, Шарлоттой, когда та провожала ее.

– Вы давно не виделись. Отнесись к этому с радостью.

– Скажи, Крис. У семьи Берлин были какие-то особые связи с королевством Ху?

– Леди… вы разве забыли? – Крис, прервав вышивание, с замешательством посмотрела на Скарлетт.

– Забыла что? – переспросила та, нахмурившись.

– Да как же! Вы же в детстве так хорошо с ним ладили!

– Я? С кем?

– С кем же еще? С принцем, конечно!

– С принцем? Я?! С какой стати?

Скарлетт уставилась на нее с полным недоумением. Но по-настоящему недоумевала Крис. Она прекрасно помнила, как в детстве Скарлетт не отходила от принца ни на шаг. Принц, в свою очередь, тоже проявлял к ней интерес – они проводили вместе все время до самого отъезда. Особенно поразительным было прощание.

«Не плачь, Скарлетт! – сказал он тогда. – Я скоро пришлю тебе приглашение, чтобы ты стала моей невестой».

И Скарлетт, что рыдала навзрыд, мгновенно прекратила плакать и с большим энтузиазмом закивала головой.

От их «предложения» больше всех были в шоке родители Скарлетт и сопровождающий принца лорд Канон. Девятилетний мальчик сделал предложение четырехлетней девочке – а она, не понимая, что это вообще значит, с радостью согласилась.

– Что? Почему ты так смотришь? – буркнула Скарлетт, увидев, как Крис вдруг нахмурилась.

Та, промолчав, покачала головой.

– Нет-нет, ничего.

– У тебя лицо совсем не «ничего».

– Просто… тревожно на душе.

Когда Скарлетт с легким раздражением уставилась на нее, Крис снова покачала головой. «Ах, госпожа, что же делать?» Ее подопечная ничего не помнит, а мальчик, ставший королем, похоже, все отлично помнит. Письмо из соседнего государства на самом деле было предложением руки и сердца. А адресовано оно было не кому иному, как «дикой лошадке из рода Берлин» – Скарлетт, а отправителем был не кто иной, как молодой король – Левитан.

* * *

Королевство Ху – страна, славящаяся своими богатыми ресурсами. Хотя по размерам это небольшое государство, благодаря своим природным богатствам и выдающимся талантам его правителей, оно стало объектом пристального внимания со стороны многих государств. Три года назад страна обрела молодого правителя.

Его звали Левитан Ху. При рождении он носил другое имя, но, достигнув пяти лет, маленький принц неожиданно попросил у короля-отца сменить его имя. Королевская чета была растеряна. Они ведь так долго выбирали имя для сына, а теперь он заявляет, что оно ему не нравится, и просит другое.

На тот момент принц уже считался невероятным гением, вызывающим удивление даже за пределами родной страны. В три года он свободно говорил на родном языке, а к четырем – свободно владел пятью иностранными. В пять лет он уже постигал основы истории, политологии и других наук. И вот этот юный вундеркинд заявил, что его имя ему «не по душе», и попросил новое. Это