Сокр. - Фрэнк Райли

— Чтздрмвчт! — воскликнула она.

Она улыбнулась, увидев его озадаченное выражение лица, и взяла его под руку. Когда они вошли в станцию, он протянул ей своё «Руководство». Она пролистала страницы, но не смогла найти точного перевода своей фразы. Наконец она выбрала части из трех разных фраз. Сложенные вместе, они гласили: «Какой ужасный вечер!»

Оправившись от первого шока, вызванного ее словами, Вальтер понял, что иного от неё и нельзя было ожидать. Она была продуктом своей культуры, и, судя по всему, это было её первое знакомство с «богемой» Вилли.

Было уже за полночь, когда они сели в монорельс; в вагоне они были одни. Копаясь в сумочке в поисках монеты, Мария указала на маленький экран, вмонтированный в спинку сиденья перед ними. Вальтер предложил ей горсть мелочи. Она опустила одну монету в прорезь рядом с экраном. Появилась комедийная сценка, длившаяся примерно тридцать секунд. Вальтер почти ничего не понял, так как не разобрал диалогов. Но Мария весело смеялась. Морщинки на ее лице, свидетельствующие о внутреннем напряжении, начали разглаживаться. Ее щеки порозовели, а темные глаза заблестели. Это была та самая Мария, которую, как Вальтер чувствовал, он хотел бы узнать по-настоящему

Когда телеэкран погас, Мария тут же опустила еще одну монету в прорезь рядом с небольшой решеткой. Полноценный оркестр взял то, что могло быть первым аккордом симфонии, но всё закончилось прежде, чем Вальтер успел её опознать. Третья монета, брошенная в подлокотник сиденья, выдала маленький двухстраничный журнальчик, состоявший в основном из картинок. На одной из них Вальтер увидел саму Марию в оперном костюме. Она критически осмотрела изображение, после чего бросила журнал в удобный приемник для мусора под сиденьем. Четвертая монета извлекла из стенки вагона игру. Она отдаленно напоминала шахматную доску, за исключением того, что на ней было всего шесть квадратов и две намагниченные фишки. Мария направляла его руку, пока он делал свои два хода. Как только она завершила свой последний ход, доска автоматически сложилась обратно в стенку. Пятая монета вызвала миниатюрную клавиатуру прямо под телеэкраном. Мария коснулась клавиш, извлекая звенящие звуки, похожие на звучание крошечной челесты[18]. Затем клавиатура мгновенно скрылась в своем гнезде.

Мария потянулась за шестой монетой. Вальтер накрыл её руку своей, жестом показывая, что у него и так голова идет кругом. Она рассмеялась, но руку убирать не стала. Спустя мгновение монорельс остановился перед их отелем.

Когда они пересекали вестибюль, Вальтер вопросительно указал в сторону коктейль-бара. Мария улыбнулась и весело кивнула.

Серворобот-официант усадил их за маленький хромированный столик рядом с крошечным танцполом. Мария заказала напитки, и официант вернулся с ними через несколько секунд. По сравнению с огромными кружками и кувшинами, к которым Вальтер привык на Нойштадте, эти бокалы показались ему крошечными. Напиток был довольно пресным на вкус, больше похожим на сладкое вино, чем на виски.

Вместе с напитками серворобот-официант подал счет. Деньги никогда ничего не значили для Вальтера, но он едва не подпрыгнул, когда увидел сумму счета. По любым меркам эти напитки были фантастически дорогими.

Редкие аплодисменты возвестили о возвращении оркестра. Мария протянула руку, приглашая Вальтера. С некоторым опасением он вывел её на танцпол. Она повернулась и оказалась в его объятиях так естественно и внезапно, что у него почти перехватило дыхание. Она танцевала очень близко к нему. Её щека была теплой, а тонкий аромат, исходивший от мочки её уха, был чем-то таким, что ему хотелось бы изучить гораздо подробнее. Но мгновение закончилось, не успев начаться. Музыка оборвалась, дирижер поклонился и увел музыкантов со сцены.

Вернувшись за столик, Вальтер поднял свой бокал, предлагая выпить еще. Мария покачала головой, объяснив:

— Рзршнтлкдннптк.

Раскрыв «Руководство», он расшифровал сказанное ей: «Разрешен только один напиток».

После краткого объяснения Вилли это уже не казалось странным: ничто так не нарушало непрерывный цикл развлечений, как чрезмерное употребление алкоголя. Пьяный человек — плохой потребитель других видов досуга. Поэтому разрешалось только одна порция спиртного на человека, и за него нужно было заплатить столько, чтобы монополия на продажу алкоголя получала свою долю от общих трат на развлечения. Как сказал бы Вилли — просто бизнес.

Мария коснулась его руки, давая понять, что пора уходить. Вальтер проводил ее до номера на 32-м этаже, и по пути в лифте они посмотрели две музыкальные комедии на платном телевизионном экране лифта.

Перед дверью Мария легко коснулась кончиками пальцев тыльной стороны его ладони и произнесла: «Спсбзпркрснвчр».

Вальтер догадался, что она благодарит его, но по недавно приобретенной привычке всё равно потянулся за «Руководством».

Она рассмеялась, покачала головой и «перевела» свои слова сама: приподнялась на цыпочки и коснулась его губ своими.

Их губы соприкасались так недолго, что Вальтер даже не был уверен, действительно ли это был поцелуй. Он потянулся, чтобы обнять её и окончательно убедиться в этом.

Она ловко увернулась и закрыла за собой дверь.

Множество мыслей мешали Вальтеру выспаться во вторую ночь на Земле, и не все они были о Марии. На самом деле, по мере того как его идея обретала форму, даже аромат её духов и эфемерное, как прикосновение крылышек ночного мотылька, касание её губ временно отошли на второй план.

На следующее утро он с трудом дождался, пока пройдет час после завтрака, и поднялся в номер к Вилли. Вилли вышел к двери в халате, держа в одной руке очки, а в другой — лист с нотами. Он отмахнулся от извинений Вальтера за то, что тот не подождал до полудня.

— Nein… nein! — сказал он. — Я заказал дополнительный кофейник — потому что понимал, что вы не сможете ждать!

Вилли провел Вальтера в гостиную и налил ему кофе.

— Мария уже была здесь, — хмыкнул он. — Заходила… э-э… за нотами и заодно спросила, что мне о тебе известно. Я ответил, что ничего хорошего, но и ничего плохого!

Он откинулся на спинку кресла с довольным вздохом. Его торчащие седые волосы и румяные щеки придавали ему сходство с добродушным старым трактирщиком с полотна Гольбейна[19].

— Ну хорошо, выкладывайте, о чем вы думали всю ночь!

Вальтер напряжённо подался вперёд и пролил немного кофе, ставя чашку на стол.

— Я хотел бы, — выпалил он, — купить копии всего, что вашим друзьям-Дайджестерам когда-либо удавалось тайно вынести из хранилищ!

— Большой заказ, мой юный друг.

— Я заплачу… сколько бы это ни стоило!

— Я бы и сам заплатил, если б мог себе это позволить! Но