Дело об обвинении коннетабля - Лариса Куницына

изложено в отчёте. И рассудив, что если он будет нужен, то его вызовут, решил остаться дома. Он встал, велел приготовить тёплую ванну, потом позавтракал в своей любимой гостиной и, пройдя в тёмный зал, где стояла большая, мраморная лохань, с удовольствием погрузился в густую от отваров и масел, тёмную воду. Он смотрел на свечи, стоявшие по краям и, казалось, ни о чём не думал, а потом и вовсе задремал, но затем проснулся. Одевшись в чистое бельё и домашний костюм из очень тонкого мягкого бархата, отправился навестить сыновей и застал в детской жену.

Лишь спустя час он, наконец, вошёл в свой кабинет, где на столе уже лежали разложенные аккуратными стопками материалы законченного расследования, а Монсо раскладывал на своей конторке бумагу. До обеда Марк диктовал ему отчёт, просматривая, а то и заново читая протоколы, описи и письменные признания. Он снова погрузился в воспоминания о недавней нелёгкой и опасной поездке, и на какое-то время забыл об Алларе. Закончив отчёт, он дал Монсо другое поручение, а сам принялся читать его записи, делая отметки и уточнения перед тем, как вернуть их для окончательного оформления.

Время шло, и на пороге появилась Мадлен, вся сияющая от счастья, что он дома. Они пообедали вместе и за столом с ними, как взрослый, и потому гордый этим обстоятельством сидел Валентин. Марк при этом был столь благодушен, что даже пообещал ему в ближайшее время вместе покататься за городом, а мальчик тут же начал упрашивать отчима научить его стрелять из лука, и Марк согласился.

Всё шло так хорошо, что ему уже просто не хотелось думать об Алларе, который вполне удобно и почти по собственному желанию устроился в большой тихой камере с окнами, о почившем шантажисте Кароне и о том, что где-то, наверно, ходит настоящий убийца. Он отодвинул эти мысли подальше от себя, понимая, что ещё придётся вернуться к ним, но взяв для себя небольшую передышку после тяжёлой поездки.

Однако где-то в глубине души он сомневался в том, что эта передышка может затянуться, потому прислушивался к шагам слуг за дверью, ожидая, что кто-то из них принесёт дурную весть. Это оказался Модестайн, его молодой, преданный и исполнительный слуга, который деликатно сообщил, что из дворца прибыл посыльный с приказом графу де Лорму немедленно явиться к королю.

Смиренно приняв этот приказ, Марк поднялся к себе, велел подать ему чёрный бархатный камзол с серебряным позументом и цепь комиссара, а заодно вызвать оруженосцев и известить капитана Ламбера о необходимости направить к нему трёх рыцарей для охраны.

Потом он шёл через не такую уж шумную и запруженную народом Королевскую площадь, которую освещали большие костровые чаши и фонари. Тёмным днём было не так много желающих гулять, да и для карманников это было куда более удобное время, потому лотошники и продавцы сладостей скучали, а странствующих артистов и вовсе не было, кроме разве что голосистых менестрелей и рассказчиков, которых в этот час тянуло на страшные истории.

Он вошёл во дворец, и его сопровождающие отстали в нижних галереях, а он прошёл по ярко освещённым залам, учтиво кланяясь и приветливо кивая многочисленным знакомым. Вскоре впереди уже показалась высокая дверь королевского кабинета и стоявшие по сторонам лакеи привычно сломались пополам в поклоне, попутно хватаясь за ручки двери.

В кабинете к своему удивлению он застал не только короля. Здесь были глава тайной полиции, как всегда, сдержанный и слегка высокомерный граф Раймунд, прево Сен-Марко невозмутимый барон Адемар, советник короля маркиз Делвин-Элидир и, наконец, обиженно нахохлившийся господин Буланже, недружелюбно посматривающий на тех, кого он назначил своими недругами. Король сидел за своим столом и задумчиво выписывал на листе бумаги затейливые вензеля. Появление Марка не прервало разговора, из чего он сделал вывод, что его ждали.

Поклонившись королю, он приветствовал присутствующих.

— Мы пригласили вас, ваше сиятельство, в связи с уже известным вам делом, — произнёс Жоан, не отрываясь от своего занятия. — Вчера я отклонил ваше предложение проверить результаты расследования по делу нашего коннетабля, но сегодня я узнал о том, что изменило моё мнение.

— И что случилось? — спросил Марк, поскольку король не спешил продолжить.

— Это расследование и арест барона Аллара вызвали весьма нежелательные последствия, — сухо произнёс Раймунд. — Его величество, едва дело коснулось личности коннетабля, приказал строжайше засекретить это дело. Между тем, его подробности уже известны в городе…

— Мои люди здесь ни при чём! — нервно воскликнул Буланже. — Я назначил на расследование проверенных людей, и они были предупреждены о неразглашении любой информации об этом деле. Об этом под страхом тюремного заточения и штрафа были предупреждены и опрашиваемые свидетели, а также лица, проживающие в доме Аллара. Мои люди умеют держать язык за зубами, и они…

— Это не ваши люди, — успокоил его Адемар и перевёл взгляд на Марка. — Это не просочившиеся неясные слухи, а намеренно запущенная молва. Слишком быстро эти сплетни наводнили город и привели к неприятным последствиям. Дело в том, что они несут различные трактовки случившегося. Одни говорят, что у молодого коннетабля от власти и почестей закружилась голова, и он кинулся в море порока: игра, женщины, попойки. Он проигрался и вынужден был занимать деньги, а потом убил ростовщика, которому был должен. Другие: алкорские агенты намеренно подставили и оговорили героя Сен-Марко, потому что Луар Синего грифона снова втайне готовится к войне и таким образом намерен лишить нас лучших полководцев. Аллар только первый из них. Третьи акцентируют внимание на том, что король Жоан намерен скрыть преступление своего приближённого, что свидетельствует о том, что при дворе господствуют кумовство и подкуп, а значит, недалеко и то время, когда в ход пойдут репрессии, как при короле Ричарде. Есть и другие варианты в расчёте на разные группы населения, вплоть до самых пикантных. Последствия не замедлили появиться. Вчера ветераны, защищая честь барона Аллара, подрались с группой купеческих отпрысков и разгромили кабак. Какой-то провокатор зачитывал на рынке памфлет против королевской власти, возбудил толпу и под шумок скрылся от стражников. В ремесленных кварталах появились какие-то люди, которые подстрекают мастеровых идти к королю с какой-то то ли петицией, то ли требовать каких-то ответов. Даже в казармах появились стражники, которые в качестве протеста против ареста коннетабля отказываются выходить на посты и патрулирование. Пока это единичные случаи, но, похоже, кто-то намеренно провоцирует беспорядки.

— Зачем? — спросил Марк.

— Ты у меня спрашиваешь? — поднял