Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Она умылась, сняла макияж и снова увидела в зеркале разноцветные глаза.

Левый — зеленый. Правый — темно-карий.

В кабинете Аделаиды эти глаза работали на паузу. Клиенты начинали говорить тише, путались, смотрели дольше, чем прилично. В Красноярске эти глаза должны были стать доказательством. Не красоты. Не странности. Крови.

Контейнер с линзами лежал на полке.

Вера открыла его, проверила раствор и закрыла.

В Красноярске она не сможет надеть их в аэропорту. Не сможет надеть перед нотариусом. Не сможет надеть перед Мельниковым. Не сможет надеть перед людьми, которые будут искать в ее лице Аграфену Бурову.

Но контейнер она все равно положила в косметичку. На всякий случай.

Потом достала обратно и переложила в боковой карман сумки. Ближе к руке.

Перед тем как лечь, Вера еще раз посмотрела на билет.

Домодедово. Ранний вылет. «Сибирские авиалинии». Бизнес-класс. Красноярск.

Бумага была обычная. Плотная, с черным текстом и цветастой обложкой. Никакой магии. Никакой крови. Никаких старых ведьм. Только маршрут, время, фамилия пассажира и место в салоне.

Ольга Веселеновна Бурова.

Вера выключила свет и легла на спину.

За стеной соседский ребенок кашлянул во сне. Где-то внизу хлопнула подъездная дверь. По батарее прошел короткий металлический щелчок.

Москва оставалась на месте. Квартира, стены, лестничная клетка, запах вареной капусты на первом этаже, серый двор, магазин за углом, метро, клиенты, сайт, диплом бухгалтера, паспорт Веры Сергеевны Мироновой в ящике стола.

Все это еще было здесь.

Но в три тридцать утра за ней должна приехать машина.

И утром в Домодедово на посадку должна была пройти уже не колдунья Аделаида. Не Вера Миронова с серыми линзами и обычным лицом.

Ольга Бурова.

Законная внучка старой ведьмы.

Глава 4

В бизнес-классе Вере понравилось не кофе, не столовые приборы и не плед, а то, что на нее не смотрят.

В экономе смотрели бы. Не обязательно пристально, просто от тесноты: чужое колено, чужой локоть, чужой пакет под ногами, чужое лицо. Все слишком близко и потому поневоле становится частью перелета.

В этом же отделении салона самолета пассажирам выбелено пространство: широкие кресла, свободные проходы. Все занимаются собой и не делают из соседей историю.

У мужчины, севшего через проход от кресла Веры, с собой оказались дорогой ноутбук модной марки, тонкие очки в золотой оправе и пальто, сданное стюардессе без малейшей благодарной суеты.

Женщина на переднем кресле быстро сняла туфли, надела мягкие дорожные носки и закрыла глаза маской для сна. Вера заметила ее руку с дизайнерским кольцом без камня, не украшение, а знак привычки к хорошим вещам.

Девушка не стала убирать на полку свою сумку с документами. Поставила у ног так, чтобы носком ботинка чувствовать ее бок. Если бы стюардесса попросила задвинуть глубже, пришлось бы послушаться, но стюардесса не попросила. Она принесла воду, положила салфетку, уточнила насчет завтрака и назвала Веру Ольгой Веселеновной так буднично, что возразить было бы невежливо.

— Завтрак, пожалуйста, после взлета, — сказала Вера.

И услышала свой голос. Он был нормальный, без паузы в середине, без излишней сухости, без особой осторожности.

Самолет тронулся, побежал, тяжело оторвался от полосы, и Москва провалилась вниз мутными кварталами, мокрыми дорогами, крышами торговых центров и складов. Несколько минут все дрожало: крыло, вода в стакане, тонкая перегородка впереди. Потом дрожь ушла. В салоне стало ровно и скучно. Люди раскрыли ноутбуки, достали планшеты, опустили спинки кресел. Никто не выглядел так, словно наблюдает на нею.

Завтрак поставили на столик после того, как погасло табло с ремнями. Омлет, сыр, фрукты, булочка под салфеткой, масло в крошечной упаковке, кофе в белой фарфоровой чашке. Вера посмотрела на поднос с профессиональным недоверием к удачно разложенным предметам. Так же она когда-то раскладывала на столе свечи, карты и украшения из дешевого серебра: не ради красоты, а чтобы человек, войдя, уже получил половину ответа. Удобный мир бизнес-класса тоже умел раскладывать реквизит.

Она отломила булочку. Теплая. Масло под ножом не ломалось, а послушно намазывалось. Кофе оказался хорошим, без привкуса картона. Омлет не пах разогретой резиной.

Вера ела и думала, что богатство, наверное, начинается не с мехов и не с машин, а с исчезновения мелких неудобств. Не надо спрашивать, сколько стоит вода. Не надо считать, можно ли взять кофе. Не надо раздражаться на чужой рюкзак у себя под ногами. Не надо доказывать, что имеешь право сидеть именно здесь, а не у прохода.

У Ольги Буровой оказался доступ к богатству. И если Мельников не соврал, для нее вскоре будут доступны не только билеты в бизнес-класс.

Вера не стала доставать бумаги, не стала еще раз читать фамилии, даты и адреса. Слишком много повторений превращали подготовку в панику. Она помнила главное: дом, участок, счета, имущество. Красноярск. Бурова. Старуха, которую боялись достаточно долго, чтобы даже после ее смерти продолжать соблюдать приличия.

Мельникову нужна была статуэтка. Здесь, над облаками, эта часть сделки выглядела особенно странно. Не страшно, до страха еще надо было долететь, увидеть дом, людей, ключи, нотариуса, слишком вежливые лица. Странно. Человек вроде Мельникова не должен был строить такую конструкцию ради каменной жабы с монетой во рту, но Вера не обязана понимать чужую цену, чтобы воспользоваться своей частью богатого наследства.

Найти. Отдать. Забрать остальное.

Формула была наглой, поэтому понравилась.

Вера медленно размешала кофе, хотя сахар не добавляла. Ложка тихо ударилась о стенку чашки. Один раз, другой. Мужчина через проход поднял глаза, не на нее — на звук, и снова вернулся к экрану.

Найти. Отдать. Забрать остальное.

Если получится, можно будет перестать быть Аделаидой не потому, что прижали, а потому, что стало невыгодно. Сайт оставить висеть с сухим объявлением о прекращении практики. Кабинет закрыть, реквизит выбросить, но не весь, часть еще может пригодиться. Клиентов отсеять: истеричным вернуть деньги, опасных успокоить, глупых не трогать, они сами отстанут. Московскую квартиру оставить на пару месяцев как запасной выход, потом решить. Не бегать, не прятаться по дешевым углам, не начинать заново с чужих форумов и объявлений.

Прорвусь, подумала Вера.

Слово оказалось простым и грубым, без красивой подкладки. Как раз подходило.

Прорвусь, получу, разберусь.

Она не стала продолжать даже в голове. Такие мысли портились от подробностей, как подделки от слишком яркой лампы. Но подробности все равно лезли сами: нормальная квартира, не обязательно в Москве, деньги на