Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова

– А могу ли я в таком случае сразу получить хотя бы пару ядерных боеголовок? – Пол наклонил голову набок.

– О, конечно. Поставлю их под Эдмонтоном для тебя.

– В каком-то конкретном месте?

– Прямо под этим вычурным зданием, где сидит провинциальное правительство. Такой маленький Капитолий, – она улыбнулась. – И направим его прямо на Вашингтон.

– Ну, конечно. Только это парламент, – теперь уже он пытался вывести её из равновесия физическими взаимодействиями: завёл прядь волос ей за ухо.

– Ещё лучше. Законодательная-законодательная. Видишь, что я сделала? – впрочем, она не подавала виду, что обратила внимание на его телодвижения. – От Капитолия к Капитолию.

– О да, сложно было не заметить, – подыгрывал он ей слишком хорошо – кто-то бы даже подумал, что он ей верил. – Ну, и я тогда отправлю тебе во Владивосток пару кораблей.

– И что они будут там делать?

– Стоять. Пугать.

– Меня? – Станислава улыбнулась.

– Наших общих врагов. Но могут и тебя, если захочешь испугаться, – он внезапно положил руку ей на колено и сжал его.

Станислава на мгновение замолчала, всматриваясь в его лицо. Её задор не испарялся, но он всё равно заметил небольшое волнение, незаметную утрату понимания в глубине её глаз.

– Не надейся.

– А можем сделать ещё проще, – он переместил свою руку с колена на её щёку, легко коснувшись, но она быстро убрала её. Однако Пол успел перехватить её ладонь и сплести их пальцы. – Ты просто вступишь в НАТО.

– Да? И против кого мы тогда будем дружить? – игривый огонёк в её глазах каждый раз, когда они говорили о геополитике, одновременно пугал и очаровывал его.

– Столько кандидатов… Например, Китай.

– Ну уж нет, – она начала медленно отрицательно качать головой и цокать, аккуратно выпутывая свою ладонь из его. – Для Китая придумайте что-то другое, так нечестно. НАТО – это моя игрушка, у нас с вами эксклюзивные отношения. Третьи не нужны.

Они, наконец, не выдержали и рассмеялись над абсурдностью своих мыслей.

– Если тебе нужна организация против Китая, – продолжил Блэквелл через несколько мгновений, – то я могу её сделать. И ты можешь вступить, – Пол улыбался, и Станислава уже не понимала, шутит он или нет.

– Китай позвал меня дружить против вас первым, – она говорила игриво и серьёзно одновременно.

– Может, время выбирать новых друзей?

– Мне кажется, в нашем случае дружба уже недоступна.

– У нас особые отношения. Мы что-нибудь придумаем.

Подступающие шаги заставили их обоих вернуться на исходные позиции: разъединённые лидеры государств на соседних креслах.

В ложу зашли Лерой и Анастасия, которых вряд ли можно было назвать людьми, наслаждающимися компанией друг друга. Однако сегодня они будто отпустили свою взаимную раздражительность погулять в лес в поисках подосиновиков.

Не сказав никому ни слова, они расселись по бокам от своих лидеров. И пока Лерой с Полом активно обсуждали хоккей, Анастасия подозрительно разглядывала Станиславу. Пусть и делала это краем глаза, будто скрывая свои намерения. Но Филин была не первый год в этой сфере и в дружбе, чтобы не заметить очевидные попытки начать разговор в поисках ответов на терзающие советницу вопросы.

– Придумала? – начала Станислава;

– Что?

– Что спросить.

– Пока нет, – выражение лица Анастасии не поменялось. Оно оставалось таким же напряжённо-подозрительным.

В этот раз она уже полностью повернула голову в сторону Станиславы, перестав заниматься подпольными гляделками. Филин, впрочем, не хотела на это реагировать, продолжая активно следить за игрой. Анастасия же перевела взгляд на Пола, внимательно осмотрев и его, будто пытаясь найти изъян, который всё бы объяснил или уничтожил. Но его уверенность, а также тени игривости, которые она заметила на лицах их обоих, лишь обескураживали.

– Как думаешь, кто выиграет? – наконец, спросила Анастасия у Станиславы.

Президент улыбнулась и повернулась в её сторону, предполагая, что это совсем не главный мучащий её вопрос.

– Не знаю, – та пожала плечами. – Не думаю, что это важно.

– Тебе всё равно?

– Ты же знаешь, я не люблю хоккей.

– Вопрос не в этом, – тихо ответила Анастасия, наморщившись. – Дашь ему победить?

Советница слегка дёрнула головой, указывая в сторону соседа по ложе.

– Он не на льду, – уверенно сказала Станислава.

Губы Анастасии вдруг расплылись в улыбке, но лишь на несколько мгновений, после чего она вернула то самое подозрительное выражение лица. Она не хотела добыть подтверждение своих теорий ни в каком виде, но выводы сами лезли в голову. Неужели нельзя было всем оставаться на своих местах, в границах собственных территорий и не играть с огнём?

Амурсанаева одновременно чувствовала раздражение и сочувствие. Бремя Станиславы было сложно переоценить, а ещё сложнее – нести, и вряд ли на свете найдётся много людей, желающих заменить её, но разве… Разве она не знала, что Гея и Уран лишь древнегреческий миф, где Атлант, возможно, единственный, кто удерживал мир от катастрофы? Да, мифология всегда на чём-то основана, но это не значит, что современность тоже в ней нуждается.

– Это дружеский матч, – добавила Станислава.

– Интересный выбор прилагательного для описания собственного нежелания выигрывать, – парировала Анастасия.

– Почему?

– Потому что игра товарищеская.

Филин усмехнулась.

– Я не говорила, что не хочу победить.

– Лишь что тебе всё равно, – Настя кивнула, будто подтверждая.

– И от меня здесь мало что зависит. Я и клюшкой-то пользоваться не умею.

– И шайбу найти не можешь, конечно, – советница поддразнивала. – Ещё скажи, что на коньках стоять не научилась.

– В крайности-то не уходи, – Станислава сквозила ответным сарказмом.

– Надеешься на ничью? – вновь надавила она.

– Я ни на что не надеюсь.

– А у него спрашивала? На что он надеется? – Анастасия очень внимательно разглядывала лицо Станиславы, но та не дёрнулась под её натиском.

– Вот ты и придумала свой вопрос, – ответила Филин. Она, если и не понимала, о чём действительно спрашивала её советница, то отлично догадывалась о направлении её мысли.

Анастасия наклонилась ниже, чтобы за Станиславой разглядеть Пола Блэквелла, и окликнула его. Пол, не ожидавший столь повышенного внимания к своей персоне от российской советницы, не без интереса повернулся в её сторону, пытаясь в то же время избегать испытующего взгляда Станиславы, которая тоже смотрела на него.

Канадский премьер-министр был всем тем, что так не любила Анастасия Амурсанаева: западный золотой мальчик, продолжатель династии, чей язык позволил ему стать любимцем публики, а холодность создала таинственность, которую все так любят. Причину влечения Станиславы было нетрудно найти – он, небось, ещё и всегда знает, что и когда сказать, а это подкупает – но разве она не научилась контролировать порывы? Что он такого сделал, что заставило целого лидера России пасть ему в руки? Или он всё же пал в её, и тогда Станислава – его роковое влечение? Как две крупнейшие страны мира, которые будто специально разделили Аляской и целой Арктикой, предвидя нечто подобное, решили, что способны обмануть судьбу?

– У госпожи президента к вам вопрос, – внезапно сказала Анастасия, указав на своего лидера.

– Это правда, госпожа Филин?

– Правда, – Станислава никак не показала тот факт, что Анастасия действительно застала её врасплох. Она игриво выпрямилась и даже чуть вильнула в его сторону. – Господин Блэквелл, на чью победу вы сегодня ставите?

– Глупый вопрос, не находите? – он улыбнулся.

– Вовсе нет. В конце концов, реальность может отличаться от истинных желаний. Никто вас не осудит, если ваше сердце хочет одного, но ставите вы на другое, потому что рациональны, – она хитро смотрела на него.

– Я считаю, что в дружеских матчах ничья – наилучший исход, – пытался выкрутится Пол, никого не обидев.

– А если мы не друзья? – сказала Станислава, облокотилась на подлокотник кресла и положила лицо на свой кулак.

Напряжение чувствовалось слишком явно. И Анастасия не знала, что видел Лерой, но для неё всё было чересчур очевидно. Так же как и факт того, что Станислава переигрывала ради неё – пыталась сделать так, чтобы Анастасия нервничала, перебирала варианты и строила догадки и теории. Она провоцировала и Пола, и Анастасию одновременно. Но если с Полом у них были свои договорённости, то зачем она так явно играла