Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

один взволнованный голос. Он принадлежал Алану. Тэнка с Аланом не успели отъехать далеко, когда их нагнал быстрый Кирим. Он в спешке объяснил ситуацию и, забрав Тэнку, ускакал с ней в спасительный лес. Сам же Алан не мешкая отправился на помощь другу. В их маленьком отряде только у него имелись оружие и опыт, необходимый для оказания сопротивления. Проводник не раз попадал в передряги и всевозможные драки, поэтому только он действительно мог бы помочь Артуру. Тэнка же и Кирим, напротив, могли помешать.

Алан уже готовился к ожесточенной схватке с сильным противником, когда вдруг перед его глазами возникла совершенно необъяснимая картина. Он увидел Артура, дрожащего от лихорадки, который неподвижно стоял по колено в серебристой воде, в то время как его лошадь нещадно расправлялась с незадачливым воином.

Происходившее на его глазах казалось мистическим сном. Если бы еще луна не освещала так ярко поверхность озера и не выделяла бы так четко всех участников этой невероятной сцены, Алан бы счел, что просто ошибся, не разобравшись в происходящем. Однако сомнений быть не могло: лошадь подобно верному псу с яростью дралась за своего всадника.

Алан подъехал ближе к Артуру и увидел, что тот едва стоит на ногах. Бледность его лица казалась еще более ужасной в лунном свете.

– Я думал, тебе нужна помощь, – озадаченно проговорил Алан, все еще недоумевая.

– Ты не ошибся, – сипло произнес Артур. – Я не смогу больше самостоятельно ехать в седле. Надеюсь, ты поможешь мне.

Алан помог устроиться другу на своей лошади, и затем они медленно поехали в сторону леса. В голове озадаченного проводника роем кружились тысячи вопросов и подозрений, которые он, впрочем, не решился озвучить. Им немедленно требовалась помощь других людей, иначе могло статься так, что этот ночной побег из Мира чудес оказался бы последним событием в жизни Артура, чего, безусловно, Алан допустить никак не мог.

Глава 20

Или от отрезанной головы мало прока, только если это не голова неприятеля

Спустя какое-то время после той роковой встречи с Вингардио Сури пришла в Индемберг. Если бы у нее спросили, зачем она это делает, Сури вряд ли смогла бы внятно объяснить причины, повлекшие ее в город. Правда же заключалась в том, что голос внутри нее подсказывал правильные действия. Сури вновь поменяла облик, так как привыкла путешествовать инкогнито. В этот раз она превратилась в плешивого юношу с глубокими красными нарывами на лице. Она не могла, как ни старалась, создавать красивые мужские образы, в отличие от кормилицы.

На ней был надет черный плащ с оторочкой из лисьего меха, который обвивал ее стан подобно ядовитому плющу.

Сури вошла в смраденьский Индемберг и с грустью подумала, что увидела сейчас начало заката эпохи естествознателей. Вингардио остался верен своему слову и превратил ранее процветающий город в одни развалины. Впрочем, сгорели лишь фундаментальные здания, а вместо призрачных домов на черных от пепла улицах зияли пустоты.

Какая страшная картина предстала перед глазами Сури! Полумертвый город, потонувший в сизом тумане, грязный снег повсюду и мертвая, колющая, как мороз, тишина, изредка прерываемая глухими стонами. Печально известный Индемберг, увы, уже вряд ли удастся поднять из руин.

Сури задумчиво шла по пустынным улицам, припорошенным пеплом, и удивлялась тому, что сама, по доброй воле, захотела сюда прийти. На мгновение бедняжке почудилось, что вся ее жизнь является каким-то инстинктивным порывом, совершенно лишенным смысла. Агония умирающего животного бесполезна, так как все равно ни к чему не приводит и не помогает выжить, но вместе с тем естественна и непреодолима.

В Индемберге еще оставались жители, но большинство из них были серьезно покалечены. Сури аккуратно проходила мимо стонущих от боли людей, не замечая их мучений. Это может показаться чудовищным, но ей совершенно не было их жаль. Дурное дерево, как сказал Вингардио, выкорчевывают с корнем.

Сури неторопливо шла к главному месту города – к библиотеке со свитками. Ей надо было убедиться, что все до мельчайшего клочка бумаги уничтожено и похоронено в огне. Она должна была довершить его работу. Никто не обращал внимания на уродца, который, как таинственный призрак смерти, проскользнул в самое сердце Индемберга.

Тут взору Сури предстало зрелище, которое глубоко взволновало ее и действительно вызвало неподдельную жалость: библиотека догорала, пожираемая пламенем! Все знания естествознателей, заключенные в драгоценных свитках, сейчас умирали в огне, и от этого кощунства она поежилась, чувствуя непреодолимую грусть. Ее лицо обжигало пламя, но она не замечала таких пустяков.

Иногда Сури поднимала ладони, пытаясь на манер естествознателей извлечь из них огонь. Однако ей ничего не удавалось. Она хотела бы, наверное, принадлежать этому миру, но все-таки была другой, несмотря на все свои таланты. Зачем же она сюда пришла?

Решительно развернувшись, Сури поспешила покинуть город. Неожиданно на ее пути возник пожилой раненый мужчина. Бедняга лежал, придавленный обрушившейся стеной собственного дома, и у него не было сил даже на то, чтобы выбраться, применив естествознательский дар. Явившись невольной свидетельницей подобной беспомощности, Сури неожиданно почувствовала огромное удовлетворение.

– Где ваш предводитель? – шипящим голосом спросила Сури у мужчины. Она, разумеется, интересовалась про Вингардио – единственного, по ее мнению, предводителя естествознателей. Ей все-таки нужно было его найти.

Пожилой мужчина, которого звали Дантрос, со стоном взглянул на странного молодого человека в капюшоне. Однако позвольте, почему эта заурядная внешность показалась ему странной? Несчастный и сам не разобрал сквозь пелену мучительной боли. Он видел перед собой чрезмерно бледное молодое лицо, обезображенное розоватыми прыщами, субтильную фигуру, длинные угловатые руки и черные, чуть засаленные у корней волосы, расчесанные на прямой пробор. Все эти черты по отдельности представлялись вполне естественными для молодого человека, но если собрать их все в единый образ, то получалось нечто искаженное, кричащее, отвратительное. Уродливое не из-за каких-то сильных внешних изъянов, а скорее из-за некой противоестественности, которая сквозила во всем облике этого неприятного субъекта.

– Помоги мне сперва… А потом разговоры, – с трудом вымолвил Дантрос: ему было больно и холодно, а на лбу выступила испарина.

Уродец яростно блеснул глазами, и Дантрос мог поклясться, что в этот момент его зрачки полыхнули желтым цветом, как у хищного зверя. Между тем Сури была явно рассержена. Почему людей вечно заботит только их собственная жизнь?

Она подошла ближе и коленом нажала на грудь несчастного, еще сильнее вдавливая его в подтаявший снег. Страдалец страшно застонал. Из его глаз полились слезы унижения