Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

Дреполис был прекрасен. Вингардио величественно окрестил это место городом, хоть он и состоял всего-навсего из одной постройки. Монументальный парадный дворец, располагавшийся глубоко в горах, был вырезан прямо в скале из каменных глыб – торжественный, горделивый, с кокетливыми розоватыми отливами, с высокими округлыми колоннами с чудными барельефами и широкой каменной лестницей.

Эта постройка по праву могла считаться самым великолепным творением человека – в горном ущелье, скрытая со всех сторон молчаливой грядой скал, упокоившаяся в безветренной местности, куда проникало лишь одно солнце. Неприятель не осмеливался заходить сюда, ибо, не зная троп, воины могли легко заплутать и попасть прямиком в сети Вингардио или же просто заблудиться на коварной горной гряде и свалиться с обрыва. По этим причинам в Дреполисе было относительно спокойно.

В один из суровых смрадных деньков повелитель естествознателей лениво восседал на троне, окруженный десятью самыми преданными советниками. Внешне Вингардио выглядел спокойным, вальяжным и уверенным, однако внутри него росла пустота, которая постепенно поглощала все его эмоции. Он по-прежнему по привычке устремлял взор ввысь, в небо, надеясь на возможное примирение с единорогами, но тщетно. Впрочем, сегодня Вингардио был зол на них как никогда. Ему очень нужна их помощь в подавлении мятежа, но эти предатели исчезли, будто забыв про его существование!

Порой Вингардио догадывался, почему единороги ушли. Добрые животные всегда были рядом с ним, когда он думал о других, и оставили тогда, когда он стал заботиться лишь о самом себе. Почему же они ушли? Просто потому, что услышали его волю. Он захотел жить единственно для себя, а в этом случае друзья уже не нужны. С каждым днем Вингардио все больше отдалялся от себя прежнего, того, кто заботился о людях. Теперь это был властолюбивый и гордый правитель, желающий видеть вокруг только раболепные лица.

Сейчас, сидя на троне, Вингардио был несчастлив, однако лицо его не выражало ничего, кроме излишней суровости. Как подавить мятеж, если почти все города отвернулись от него? Даже Нханск, где восседал его приближенный Локорис. Бывший ученик, готовый смахивать пыль с его ног, уже давно предал своего наставника и присягнул Ирионусу.

С гор потянуло далеким морским воздухом; он петлял между дворцовыми колоннадами, залетая внутрь, туда, где за вереницей комнат в печальных размышлениях сидел бывший властитель. Анфиладное расположение залов позволяло входящему во дворец просматривать все комнаты до последней, где и сидел Вингардио. Здесь не было ни гобеленов, ни занавесей, и внутреннее убранство было куда более скудным, чем внешнее. В узкие крестообразные окна проникал белый свет и освещал собравшихся естествознателей. Все говорили вполголоса; от этого казалось, что змеи собрались в один клубок и шипят, переползая с места на место. Единственным предметом, стоявшим в зале, было вполне удобное кресло, выполненное на манер королевского трона, позади которого таинственно освещался горельеф – мужчина с наклоненной головой с пышной копной волос.

Один из советников вошел в залу и кивнул – особые знаки почитания здесь были неуместны, ибо Вингардио не любил пышные церемонии.

– У нас гости, – вежливо проговорил сухопарый мужчина, одетый в розоватый плащ. Такие плащи помогали жителям Дреполиса скрываться среди красных скал – отличная маскировка для воинов.

Вингардио нахмурил лоб. Он уже давно не принимал у себя гостей.

– Кто такие? – спросил повелитель отрывистым голосом и встал. Густая золотистая шевелюра спадала ему на плечи, спина была выпрямлена так, как будто его распяли на прямой доске, а глаза светились силой и властью, которую он так не хотел отпускать. Если единороги все же решили выйти на диалог, то он покажет себя именно таким – несломленным, гордым и величественным.

– Это не единороги, – словно прочитав его мысли, проговорил ему один из шептунов, ближайших его советников.

Вингардио нахмурился еще больше, и его жадный любопытный взор устремился сквозь стены, туда, где по розовой заснеженной лестнице не без труда поднимались двое мужчин. Дар естествознательства помог ему увидеть все в деталях. Странная пара была сильно нагружена – у них за спинами до самых пят свисали объемные мешки, собиравшие собой снег и упавшие ветки.

Двое неизвестных долго пересекали комнаты и наконец предстали перед золотоволосым господином. Молодой мужчина лет двадцати выглядел пренеприятным субъектом. Одного взгляда на этого человека вполне хватило, чтобы сердце Вингардио преисполнилось такой гадливостью, что он даже неучтиво сморщил благородное лицо.

Второй незнакомец смотрелся куда приятнее. Красивый, благообразный, с прекрасной осанкой и горделивой манерой держать себя. Он уже был отмечен старостью: волосы, присыпанные серебром, красноречиво об этом свидетельствовали. Его глаза казались сильными и волевыми, и при взгляде на обоих нетрудно было догадаться, кто слуга, а кто господин.

– Кто вы такие? – с мрачным видом осведомился Вингардио, так как не представлял, что могут принести ему эти странники, кроме дурных новостей. В то время как он, будто узник, заточен в своем опостылевшем дворце, наглецы свободно бродят по лесным просторам. Этот вопиющий факт показался ему донельзя несправедливым.

Отвечал седовласый господин. У него были приятный тембр голоса и манеры вполне интеллигентного человека. А вот второй, молодой, напротив, вел себя забито, как крот, и мерзкие желтые глаза его сновали по углам, не зная, где остановиться. Казалось, будто слой пыли застилал его душу, которую сложно было увидеть наверняка, но она все же едва угадывалась и представлялась такой же мерзкой, как и ее обладатель.

– Приветствуем тебя, властитель всех земель, дарующий нам силу! Держим мы путь из Нханска, – спокойно провозгласил старый мужчина, словно не замечая, каким яростным огнем при этих словах вспыхнули глаза Вингардио.

– Лишний раз желаете доказать мне свою дружбу? – холодно поинтересовался повелитель. Он хотел бы уничтожить дерзновенных путников, осмелившихся побеспокоить его, да еще в столь трудный час, но жгучее любопытство останавливало этот эмоциональный порыв.

– Пришли мы с миром. Но мира больше нет там, откуда мы идем. Там только пепел.

Вингардио нахмурил золотистые брови и вперился черными глазами прямо в лицо говорящего.

– Пепел? Я хотел сам разрушить Нханск. Но мне сейчас это не под силу, – с легким оттенком грусти проговорил он.

Седовласый мужчина понимающе кивнул, как будто заранее предугадал ответ. Затем его спутник кинул на пол один из полотняных мешков, на котором висели куски обледенелой грязи. Отвратительный юноша сунул руку внутрь и пошарил там, словно желая достать подарок для своего гос подина. От его нарочито небрежных движений мешок всколыхнулся, и из него стали выкатываться одна