Дни Киберабада - Йен Макдональд

для многосоставных интеллектов. Человечество не оставило бы их в живых. Копы Кришны были по большей части фасадом, притворными полицейскими, которые лишь поддерживали иллюзию, что у людей все под контролем; но все же они являлись и своего рода предупреждением. Люди не признавали соперников, поэтому Тримурти сарисинов третьего поколения нашли способ сбежать из этого мира, из этой вселенной. Из объяснений Шива я не до конца уяснил себе всю физику данного явления – да и он сам явно тоже, несмотря на педантичный, поучающий тон айтишника. Я просто поищу эту информацию позже, таким я не брезгую. Но что мне удалось понять из контекста, так это то, что все это как-то связано с зеркальным кратером на территории университета, который сильно напоминал изысканную современную скульптуру или древний астрономический инструмент вроде гномонов или мраморных чаш из древней обсерватории Джантар-Мантар в Дели. Эта полусфера и некий объект в космосе. О да, те слухи были правдой. О да, американцы обнаружили его уже давно и пытались сохранить все в тайне, и все еще пытаются, и, о да, безуспешно.

– И что же это тогда?

– Объединенная мудрость сарисинов. Истинный универсальный компьютер. Они прислали его сюда из своей вселенной.

– Зачем?

– Ты что, никогда не даришь родителям подарки?

– На каком ты у них счету, что с тобой поделились такой информацией?

– У меня есть каналы, которых нет даже у правительства Авадха. Или, если уж на то пошло, даже у американцев. «Одеко»…

– «Одеко», по твоим словам, был аватарой сарисина Брахмы. Постой-ка… – Если бы мои яйца все еще оставались при мне, они бы сейчас оледенели и отчаянно сжались. – Ничего не мешает этому повториться.

– Совершенно ничего, – сказал Шив. Давненько он не смеялся своим мерзким, надменным смехом.

– Это уже происходит.

А мы-то думали, что выиграли Водную войну.

– Есть более масштабный план. Побег, изгнание, изоляция – никогда не лучшее решение. Взгляни на нас и Матушку-Индию. Ты работаешь в политике, ты как никто понимаешь, что необходимо прийти к соглашению. – Шив повернул свое кресло в сторону веранды. Его жена все еще смотрела на меня. – Нирупа, дорогая. Подойди сюда, пожалуйста. Дядя Виш так и не познакомился с тобой как следует.

Девочка сбежала по ступенькам и, подхватив подол своего ситцевого платья, со всех ног понеслась к нам через лужайку, стремительно и безрассудно; я невольно испугался, ведь в саду есть камни и змеи, а еще она может споткнуться и упасть, но в то же время это ужасно напомнило мне собственные золотые годы, когда я рос вместе с Сарасвати. Малышка сунула пальцы в рот и прижалась к отцу, стесняясь смотреть на меня в упор.

– Покажи ему свою бинди, давай, она у тебя чудесная.

Еще днем я заметил красное пятнышко у малышки на лбу, оно было крупнее общепринятого и не того цвета. Я наклонился через стол, чтобы рассмотреть получше. Оно двигалось. Это красное пятно, казалось, еле заметно ползало, как насекомое. Я отпрянул, откинувшись на спинку стула. Мои ноги болтались, не касаясь пола.

– Что ты наделал? – воскликнул я. Голос мой был тонкий и визгливый.

– Тшш, не пугай ее. Все, иди; беги к маме, Нирупа. Спасибо. Я сделал ее для будущего. Так же как наши родители сделали для будущего тебя. Вот только будущее будет не таким, как они думали.

– Интерфейс твоего биочипа…

– Работает. Мне немного помогли сарисины. Но, как я уже сказал, это лишь часть. Совсем малая часть. У нас в разработке есть еще проект; вот он – настоящая революция. Буквально слышу, как наступает будущее.

– Что за проект, говори.

– Распределенные пылевые процессоры.

– Объясняй.

Шив объяснил. Это было не что иное, как полное преображение компьютерных технологий. Его исследователи все это время уменьшали размер компьютеров все сильнее и сильнее, от рисового зерна до сперматозоида, еще и еще, вплоть до размера молекулы и даже меньше. Их конечной целью стало создание целого роя компьютеров размером с пылинку, которые могли бы свободно взаимодействовать друг с другом, летая повсюду, – компьютеры, способные проникать в каждую клетку человеческого тела. Повсеместные и вездесущие, как пыль. Вечер был душный и жаркий, но меня бросило в холодный пот. Я понимал, каким Шиву видится наше будущее; возможно, даже видел его дальше, чем он сам. Бинди и процессоры размером с пылинку: одно взломало тюремную камеру нашего черепа, второе превратило весь мир в воспоминание.

Постепенно наши «я» тоже начнут просачиваться в этот мир пыли; мы превратимся в облачка данных, перестанем быть привязанными к одному месту, сможем проникать друг в друга еще интимнее и глубже, чем прежде позволял тантрический орнамент. Внутренний и внешний миры сольются воедино. Мы сможем быть кем захотим, жить множеством жизней одновременно. Мы сможем бесконечно копировать себя. Мы сольемся с сарисинами и станем единым целым. Вот что имелось в виду под соглашением, это их вариант перемирия. Приглашение стать одним видом – постчеловечество, постсарисины.

– Потребуются годы, чтобы воплотить подобное. – Я визгливо воспротивился фантазии Шива.

– Верно, но, к счастью, нам уже немного помогли.

– Как? – воскликнул я. Теперь уже и айя смотрела на меня с беспокойством. Шив указал пальцем в ночное небо.

– Я мог бы на тебя донести, – сказал я. – Американцы не любят, когда кто-то взламывает их систему безопасности.

– Тебе нас не остановить, – ответил Шив. – Виш, ты больше не венец творения.

Из всех слов, сказанных Шивом в тот вечер в саду, эти больше всего врезались в мою память. Я бесшумно скользил по Дели в плавной черной правительственной машине; мужчины в белых рубашках, женщины в цветных туфлях, машины и тарахтящие фатфаты казались мне миражами. Город все еще смаковал свою блестящую победу – разве что крупное поражение в крикет могло бы вызвать больше эмоций, – но толпы вокруг казались искусственными, постановочными, словно статисты в кино, а огни и улицы – фальшивыми, как декорации «Города и деревни». И как мы выживем без нашей национальной панацеи? Но Шив подтвердил: ничто, абсолютно ничто не сможет помешать появлению нового поколения Третьих. Возможно их самосознание уже начало пробуждаться, пришло в движение подобно священному молоку, которое, творя мироздание, пахтал мой божественный тезка на своей священной черепахе Курме. Я очень остро ощущал витающие вокруг скопления сарисинов, проникающие в нас и друг в друга, слой за слоем, уровень за уровнем; единое множество. В обоих Дели не стало места древним джиннам. Сарисины вытеснили их. Теперь город принадлежал им. Мирное соглашение было единственным выходом. По улицам мела пыль; пыль, покрытая пылью. На моих глазах истории человечества приходил конец,