Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников

class="p1">— Молодец! Рогом пока их понатирай! — бабушка Линде бережно отлила несколько капель снадобья в маленькую миску, разбавила водой. От прикосновений частицы Индрика Коля очнулся и вновь застонал. Колдунья осторожно вставила в свежий надрез на нём один из берёзовых корней, а второй край воткнула прямо в окровавленный деревянный пол. Что-то пошептала, медленно обходя стол. И лишь затем влила часть лекарства Зуброву в рот. Потом намазала им же глаза и внутреннюю часть ноздрей. Достаточно быстро слабый румянец начал проявляться на его щеках.

— Хорошо! Теперь сэра Волка.

Сусанна с отчаянием смотрела на мертвенно-бледное лицо любимого. Неужели она не справилась и своими руками зарезала его? Но нет — от сердца отхлынуло. Рог, корень и принесённое снадобье на глазах оживляли и его.

— Что вы с ними делали, Матушка? — со страхом спросил Гесперон.

— Скоро узнаешь! — раздался слабый голос Зуброва.

— И боюсь, тебе это не понравится! — так же тихо отозвался Феоктистов.

Галлы, прислушивавшиеся к звукам из-за двери, неожиданно услышали писки, всхлипы и повизгивания, всё больше сливавшиеся в искренний смех.

* * *

Де Крюсьен спустился в темницу, и два дежурных дисциплинированно вскочили при его появлении. Маркиз лишь властно дёрнул подбородком, приказывая следовать за собой, и направился в камеру сквайра Кальвадосского Грома. Слем из Лизье уже откровенно «поплыл» под пытками. Следовательно, будет давать наиболее полную и правдивую информацию.

Едва заскрипел засов, пленник, дремавший сидя на корточках, тут же вскинулся. Его руки были закованы во вделанные в стену кандалы, а длина цепей не позволяла человеку полноценно сидеть или лежать в камере. От незадачливого разведчика сильно воняло. Штаны уже совсем пропитались нечистотами и от того привлекали тюремных мышей.

«Не жилец!» — сам для себя сделал вывод маркиз. По опыту он знал, что как только заключенный перестаёт отгонять грызунов, претендующих на его скромную тюремную пайку, то за несколько дней сам превращается для них в еду. Один из стражников привычно окатил Слема водой из принесённого ведра. Тот испуганно дёрнулся, и вонять от него стало поменьше.

— Пи-ить, ваше сиятельство! — жалобно попросил он.

Кивком головы де Крюсьен разрешил. Сейчас ему требовался психологический контакт с пленником. А тот, находясь в полной власти мучителя, малейшую милость с его стороны воспринимал как особо ценный подарок. Молчаливый стражник насадил сухую великоморскую губку на кончик алебарды, макнул во второе ведро и поднёс ко рту Слема. Тот жадно впился зубами, начал высасывать из разбухшего тельца драгоценную влагу. При таком способе заключённый не имел возможности схватить тюремщика — руками он мог дотянуться только до лезвия. Видя, что ему полегчало, маркиз ровным голосом произнёс:

— Расскажи мне о Шансоне!

— Что Вас интересует, ваше сиятельство?

— Всё. Расскажи то, что считаешь важным. Если нужно, я потом уточню.

Требовалось сразу дать допрашиваемому выговориться, конкретно не обозначая интерес. Как правило, таким образом он рассказывал гораздо больше, чем отвечая только на прямые вопросы. Да и косвенной информации для последующего выявления непременной лжи при этом пленник выдавал в разы больше. Слем начал рассказывать, и де Крюсьен чуть прикрыл глаза, позволяя тренированной памяти почти дословно запоминать. Молодой охранник следил, что бы допрашиваемый не выкинул какой-нибудь фокус, а более опытный, специально обученный, тоже запоминал рассказ, чтобы при необходимости, повторить его командиру.

А сообщал заключённый вещи весьма забавные. Получалось, что всего год назад нынешние бароны Шансона были бесприютными лесными разбойниками без роду и племени. Правда, уже носили зловещее прозвище — «рыцари-оборотни». Его истинного значения Слем не знал. Во всяком случае, при нём ни один из них ни в кого не оборачивался. Эти два бандита всерьёз портили жизнь прежнему барону де Шансон (которого, кстати, маркиз хорошо знал) и почему-то пользовались поддержкой атамана достаточно крупной и опасной фалезской шайки, небезызвестного Робин Худа. У которого, кстати, тогда подвизался на вспомогательных ролях и сам беглый крестьянин Слем из Лизье.

Взлёт статуса «рыцарей-оборотней» начался со встречи с владетелем Дыб-Кальвадоса, что бесславно вернулся из крестового похода. Они помогли ему вернуть заложенный феод, которым уже начал было распоряжаться настоятель столичного монастыря святого Патрика. Де Крюсьен ухмыльнулся. Эта история с ограблением аббата Йоргена, получившего сумму заклада, в Кангарде уже превратилась в байку. И вот выясняется, что за ней тоже стояли «оборотни». Маркиз отметил, насколько изящно всё было задумано и проведено.

Дальше пошло ещё невероятнее. Якобы, вольный владетель настолько проникся к выручившим его разбойникам, что посвятил их сначала в сквайров, а затем и в полноценных шевалье, приняв вассальные присяги. Да ещё и поддержал в противостоянии с де Шансоном. По утверждению пленника, благоволили «оборотням» и жители баронской деревни Солми. Причём, настолько, что поднялись на мятеж. Нужно ли говорить, что и банда Худа не осталась в стороне.

При этом Слем ничего не знал о причинах такой поголовной любви к уже официальным Кальвадосским рыцарям. Но зато лично участвовал вместе с ними в осаде замка Шансон, поэтому смог рассказать много того, чему был свидетелем. Прежде всего, что посильную помощь повстанцам оказали лесная отшельница, «тёмная ведунья» Линде, а также крупный волк. Рассказал и о весьма остроумном способе выманивания гарнизона за стены. Трюк с золотом вообще привёл маркиза в состояние веселья. Которое не нарушил рассказ о способе поддержания дисциплины в победившем войске и подробностях дополнительного укрепления Шансона.

Здесь маркиз решил отойти от обычной практики закрепления результатов допросов. В своё время Беарн научил его использовать ящик с песком. Поэтому теперь, после получения сведений о расположении противника, де Крюсьен шёл к себе и по мере сил наглядно воссоздавал обстановку. Для лучшего имитирования вражеских замков он смешивал песок с мокрой глиной, от чего получались достаточно точные модели цитаделей. Затем, разглядывая их, легко было найти уязвимые места и придумать план захвата.

Теперь же необходимое принесли прямо в камеру, и пребывая в хорошем настроении, начальник тайной стражи начал привычно лепить стены и башни. Сначала Слем даже заинтересовался «игрой», давал пространные объяснения, благодаря чему работа спорилась. Но чем больше макет приобретал схожесть с Шансоном, тем задумчивее становился пленник.

— Ваше сиятельство, Вы ведь не просто так игрушку лепите?

— Что-то не так?

— Вы же думаете, как в замок карателей провести?

Маркиз с интересом уставился на незадачливого разведчика. Или сейчас он сломается и сам предложит наиболее надёжный и простой способ взятия цитадели, или замкнётся. Тогда этой вспышке искренности конец, и придётся дальше сведения извлекать по крупицам, применяя