Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова

на неё главную бомбу этого вечера и при этом не подавится собственными воплями восхищения. Он лишь ждал, когда настанет час их личных переговоров – тет-а-тет в этом странном помещении, где её душила излишняя интимность момента.

Анастасия и Лерой покинули комнату достаточно быстро, прихватив с собой несколько бумаг. Молча, даже не оборачиваясь. Никто уже давно не задавал никаких вопросов, и если бы Станислава не была столь отвлечена ситуацией и увлечена Полом, она бы заметила, что все тайны уже становились явными. Впрочем, на долгое хранение она вовсе и не рассчитывала.

Когда они остались один на один, он сначала долго на неё смотрел, улыбаясь достаточно искренне.

– У меня определённое чувство дежавю, – протянул он, обводя помещение глазами. Его, безусловно, всё забавляло, пусть до этого момента он и казался Станиславе поникшим, но сейчас воспрял.

– Ты ничего больше не получишь, – тут же выпалила она, ожидая какого-то странного предложения.

– Не бросай мне вызов, Станислава. Я же могу и принять его.

– Ух, – она улыбнулась. – И что тогда случится?

Её не пугала его настойчивость – в такие моменты она лишь больше уходила в провокации. А ему это, похоже, нравилось.

– Не забывай, ты на моей территории, – сказал он, сузив глаза.

– Хозяин – барин. Но ты проиграешь. Снова. Я тоже умею принимать вызовы, – она простучала пальцами по столу.

– Да что ты? – Пол вскинул брови вверх. – Как насчёт такой игры?

В своём любимом жесте всезнайки он протянул ей очередную папку, лукаво улыбнувшись. Ожидая реакции. Станислава открыла достаточно объёмный фолиант, чтобы обнаружить всю суть этой массивности в кратком изложении на первых двух страницах. Она вчитывалась очень внимательно. И ей не нравилось, что она читала. И она не верила в то, что читала.

– Как любопытно, – сказала она, оторвавшись от текста и вновь подняв на него глаза. – То есть ты хочешь, чтобы я поверила, что китайцы пытаются перекупить «Всерадетель»? И что китайцы на самом деле стоят за покушением на тебя и на меня? Что они третья сила?

– Хочешь – верь, а хочешь – не верь. Но в этой папке та информация, которую собрал я.

– И что, как говорят в аэропорту – никто тебе не помогал собирать багаж? Сам упаковывал?

– О да, и с большим удовольствием, – Пол театрально приложил руку к сердцу.

– Предположим, они купили «Всерадетель». Зачем?

– Уничтожают риск-факторы для бизнеса.

– Макамбо им выгоден.

– Да, но это долго. Поддержка требует терпения. А часики тикают.

– Они знают про геологоразведку, – напирала Станислава.

– Тем более. У вас же на месторождениях всё хорошо. Или я ошибаюсь? – теперь улыбка Пола была почти ужасающей – вводила в определённый ступор.

– Значит, спешка ни к чему.

– Значит, спешка очень к чему. Побыстрее всё закончится – они быстрее начнут добывать. И «Всерадетель» с набегами на предприятия – не лучшая рекламная кампания.

Станислава пожала плечами и даже задумалась, но не позволила крамольным мыслям заползти к ней в разум.

– А что насчёт нашего с тобой покушения? Как ты это объяснишь?

Пол не стал отвечать сразу. Он сначала долго всматривался в её лицо. Как будто боролся сам с собой.

– Твоему окружению необходимо, чтобы ты повернулась к Китаю сердцем. Но неужели это единственный путь? – начал издалека.

– Не начинай.

– Может, им тоже не нравится Левашин. Хотят ли они, чтобы он и его солдаты удачи охраняли их производства – вот вопрос.

– То есть ни ты, ни я значения не имели? Конечная цель покушения на нас – он, Левашин, точнее – фабрикация его участия и вины, такой ты делаешь вывод? Слишком сложно и муторно для такого объекта.

– Создание иллюзии масштаба иногда важнее цели.

– Это непроверенные данные, – упиралась она.

– Проверь сама, – Пол был абсолютно спокоен, будто шёл к кульминации этого вечера с самого начала. – Спроси у своего брата, о чём он на самом деле разговаривает с Пекином.

– Ставишь под сомнение мою власть? – в её глазах читалась угроза.

– Наоборот, я пытаюсь вернуть её тебе. Интриги необходимо строить сообща, Станислава.

– С кем? С тобой? – она усмехнулась.

– Может, и со мной. Может, с нами.

– Вы же такие люди слова, так держите обещания, – саркастически заметила она.

– Всё меняется. И наши отношения тоже могут поменяться, – то же спокойствие в голосе.

– Сказка. Невозможное, – Станислава покачала головой.

– Прямо как мы с тобой?

Она на мгновение замолчала. Он задавал вопрос, зная, что невозможное уже произошло, хоть и сказкой произошедшее было назвать сложно. Что они вновь обманывали судьбу и стороны света, сохраняя намёки на контакты и… Этот чёртов хоккейный матч тоже не разводил их по разные стороны, а будто только усилил жажду по острым ощущениям.

Пол встал из-за стола, и Станислава последовала его примеру, чтобы они были несколько уравнены в положениях. Он приближался к ней, обогнув стол, а она продолжала неподвижно стоять на месте, перемещая только свой взгляд за ним. Блэквелл был медлителен, не признавая спешки. Через несколько мгновений он всё же оказался в её личном пространстве, где до неё самой совсем не осталось шагов.

– Тебе не кажется, что всё, что могло произойти, уже произошло? – тихо спросила она.

– Произошло лишь то, что должно было, – он накрутил одну из выбившихся прядей её волос себе на палец, а потом распутал её и завёл за ухо. – Но вряд ли всё, что могло.

– Не знала, что ты фаталист.

– Может, я заразился от тебя.

– Вряд ли это заразно.

– Оценка вероятности событий нас с тобой определённо подводит, так что не вижу смысла гадать, – Пол улыбнулся, взяв её за руку. Но Станислава тут же одёрнула её.

– Гадать, смысл… Мы тратим с тобой ценное время на какие-то глупости, – она опустила взгляд.

Пол усмехнулся.

– Твоя попытка обесценивания интересна. Но не надо притворяться, что тебе всё равно, – он наклонился к ней, и она чувствовала его обжигающее дыхание на своей щеке и шее. – Вот теперь это становится похоже на грех.

Она почему-то усмехнулась этому замечанию, положив ему руку на грудь и чуть отдалив от себя. Канадец не стал сопротивляться.

– Что, хочешь покаяться? – Станислава заглянула ему в глаза, но не увидела там и капли раскаяния.

– Вообще-то я думаю, что больше хочу попасть в ад, – честно признался Пол.

И он было потянулся к ней, чтобы в очередной раз за этот вечер поцеловать, но она ловко выпрыгнула из его объятий и прихватила с собой злополучную папку.

– Если это всё, что ты хотел сказать, то я пойду. Подумаю над документами, – она крутила папкой в руках, словно щитом, оберегающим её от неминуемого сближения.

Он молчал, пока она собирала свои вещи и шла к двери. Следил взглядом, что заставляло постоянно на него оборачиваться.

Хотела ли она останавливать его? Ни в коем случае. С самого первого периода этого хоккейного матча она предполагала, чем всё закончится и к чему всё ведёт. В их кошках-мышках помирают и кот, и мышь, но игре придётся отдаться полностью, а иначе зачем это всё? Станислава, конечно, хотела, чтобы он её поймал. Хотела с самого начала, боролась с собой и с ним. Наивысшая сложность – победить себя и сдаться себе же. Но одна она бороться тоже не хотела.

И тут, когда она уже приблизилась к двери, послышалось лёгкое, почти боязливое, но в то же время храброе. Одновременно просьба и приказ. То, чего она ждала и чего опасалась.

– Останься.

Буквы проносились сквозь неё, оставляя тысячу порезов на её тонком полотне бытия. Удивительно, какой силой и влиянием может обладать одно слово. Впрочем, возможно, дело лишь в том, что оно было столь ожидаемым. Или в том, что она слишком долго себя ограничивала почти во всём человеческом, и ключ подобрался сам собой. Или что она позволила ключу явиться именно сегодня.

Пол смотрел на неё решительно, но в то же время с мольбой, с сочувствием, со страстью, с пожаром, отбрасывая рациональность, но не смея настаивать. Он просил ответа, действия, хоть чего-то, пусть и знал, что в их ситуации лишний кивок – уже переход черты, если бы они не гуляли туда-обратно, словно демаркационная комиссия.

Это было неправильно, безумно,