Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

ГЛАВА 31

Именно Пердия отыскала их, Пердия их собрала. Она нашла первых троих на дороге за пределами столицы. Передала им сообщение Ольвы, рассказала о месте встречи, а затем снова улетела. Не было времени на сбивчивые вопросы Джона, на гнев Серлис, на удивление Селемоса. Она снова упорхнула в образе птицы, в образе ворона, с силой земли, бурлящей в ней, говоря себе, что вой в ее душе не реален, что это всего лишь число, и что за ним ничего не скрывалось.

Она полетела на юг, и ворон в ней, или она в вороне, ощущая запах битвы, как миазм, распространяющийся по всему миру, и его зловоние было сильнее всего вокруг человека с черным мечом. В тот момент ее мозг ворона не мог вспомнить его имя. Кровавая бойня вокруг него одновременно привлекала и отталкивала ее. Присесть на вершине холма из убитых, присоединиться к стае, полакомиться падалью — это было лучшее, что могло быть.

Но у нее была миссия, человеческая миссия, человеческое слово, застрявшее в горле. Она кружила над распадающимися армиями. Некоторые из выживших таяли, возвращаясь тем же путем, которым пришли, а другие с огромной поспешностью шли тем же путем, стремясь поскорее добраться до города. Армии Саммерсвелла и Железной Руки, подумала она, насколько это было возможно с ее вороньим мозгом, и хотя ее черные глаза ясно различали знамена, она не могла вспомнить, какое из них какое. Она планировала туда-сюда, теряя нить своего сознания, голод по сочным глазным яблокам вытеснял все остальные мысли.

Затем она увидела одну, которая стояла в стороне, которая, несмотря на всю свою силу, не имела на руках крови в тот день. Другие воспоминания всколыхнулись в вороне, вытесняя голод. Воспоминания о том, как она укрылась в заброшенной часовне в Хейхерсте, о священниках и последних прихожанах, которые отправились в паломничество и никогда не вернулись. Воспоминания о молитвах перед безмолвными иконами, перед сухими и пустыми чашами грааля. В Эвервуде есть исцеление.

Ворон присел рядом с Лаэрлин и прокаркал одно слово.

«Эрлкинг».

Место встречи находилось в поле в одном дне пути к западу от столицы. Это было уединенное место, бесплодное и пустынное, и туман, стелившийся над замшелыми камнями, не делал его менее пустынным. Лагерь для побежденных.

«Что это за хрень?» — пробормотал Альф. Меч, висевший у него на бедре, рассмеялся.

«Я не знаю», — ответила Лаэрлин, легко перешагивая через невысокие стены макета Некрада.

«Его построил Колледж Чародейства, — объяснила Пердия, — пытаясь воспроизвести магию Некрада».

Альф остановился у западных ворот и поднял одного из каменных драконов. В его руке тот был не больше воробья. Резьба была грубой, выполненной каким-то мастером, который никогда не видел Некрад, но работал по эскизам и подслушанным рассказам. В углублениях его раскрытой пасти рос зеленый мох. Он бросил его на траву — они даже грязь не смогли правильно изобразить —и сделав десяток широких шагов, пересек Гарнизон и спустился по дороге Харадрума прямо к центральному кругу, где его ждали трое юных искателей приключений.

Джон широко раскрыл глаза, увидев Альфа. Воин был залит кровью с головы до ног, каждый дюйм его тела был покрыт запекшейся кровью. Только черный меч оставался нетронутым. Селемос сглотнул и отошел с наветренной стороны от Альфа.

«Сколько, — выдохнула Серлис, — ты убил?»

«Неважно», — ответил Альф.

«Железная Рука поехал прямо в Королевскую Крепость». Серлис поскребла ножом Ильдорэ модель Башни Плача. «Он пригрозил лордам, и они сразу же сдались. Они приказали отступать, чертовы трусы. Мы видели, как мимо проезжали их гонцы». Она покачала головой. «Если бы я знала, то бы всадила стрелу в одного из них».

«Убийство одного не остановило бы всех», — крикнул Селемос. Он был на окраине города, недалеко от дворца Оракула. Все они выглядели как нелепые великаны, когда передвигались по модели.

«Я знаю! Но Альф выиграл эту кровавую битву! Если бы лорды отказались сдаваться, если бы они продолжали сражаться, мы бы разгромили армию Железной Руки. У него оставалась лишь горстка рыцарей, и он застрял бы в Королевской Крепости».

«Он бы убил лордов», — сказал Джон.

«К черту лордов».

«Немногие имеют мужество выбрать смерть, — сказал Селемос, — даже когда жизнь означает отказ от всех убеждений». Он перешагнул через дом Америт и присоединился к остальным у Башни Плача.

«У него есть и другие заложники, — напомнила Пердия, — и эти несколько рыцарей могли предать мечу полгорода».

Серлис обернулась к Лаэрлин. «Ты говорила, что он не сможет проследовать за нами по Прямой Дороге!»

«Он не должен был смочь. Чтобы открыть путь, нужно было знать магические символы моего отца, а он держал их в секрете. Я дочь Эрлкинга и знала лишь малую толику его секретов. Мой брат Маэдос знал больше всех, но отец многое скрывал даже от него».

«Так как же…»

«Ольва и дварфийка Торун прислали нам ответ на эту загадку».

«Эрлкинг», — сказала Пердия. «В письме было спрятано слово «Эрлкинг». Возможно, в шифре было еще что-то, но мне пришлось бежать, прежде чем магистр Элдвин закончил его расшифровывать.

«Что это значит, Лаэ?» — спросил Альф.

«Это значит, владетель, что Эрлкинг бежал из умирающего Эвервуда, чтобы укрыться в Дварфхольте. Что Идмаер Железная Рука — обманутый чемпион Эрлкинга. И, главное, владетель, это значит, что ты не должен был останавливать меня двадцать лет назад». Глаз демона вспыхнул. «Ты больше не повторишь ту же ошибку».

Лаэрлин села на крышу дворца Лорда Боуна. «Меч прав. Я думала, что безумие Идмаера - всего лишь незаживающая рана, одно из бесчисленных увечий, которые мой отец нанес миру. Но нет – это еще один из его замыслов».

«В Некраде, — сказал Селемос, — они проклинали его имя и называли обманщиком и тираном. Тысячи лет старейшины воевали против него. И все же, когда пришла весть о том, что Эвервуд уничтожен, а Эрлкинг свергнут, радости было мало. Старейшины говорили только о давних временах, когда они провозгласили его Некоронованным Королем за его гениальность. А молодые эльфы, мои родители и их поколение, пришли в ужас от известия о победе. Они так долго жили в борьбе, что не знали, чем себя занять, когда не защищались от бесчисленных приспешников Эрлкинга». Он снял свой шлем и уставился на него. «Я не понимаю свой народ».

«В легендах говорится, что Альф убил его», — сказала Серлис.