Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

class="p1">Модель изображала Некрад в его расцвете, таким, каким он был в день, когда Альф впервые его увидел. До осады и оккупации, до Гарнизона, Вольностей и Санкции. До того, как они взорвали тот дворец с Пейром и лордом Боуном внутри.

До того, как они раз и навсегда победили зло и спасли мир.

Альф оперся на черный меч, чтобы не упасть.

«Это был не я», — пробормотал он. «Это был Бор».

«Ты помешал мне убить короля», — возразил меч.

«Почему ты пощадил его?» — спросила она.

«Ах, все было не так. Я... он сказал, что положит конец войне, принесет мир в Саммерсвелл, если я буду служить ему. Он избавится от лордов и сделает Лаэ королевой. А я стал бы королем или чем-то в этом роде. Меня тошнило от убийств, так что... это казалось лучшим выходом. Конечно, мы все равно продолжали бы служить ему. И он также сказал, что когда-то он создал человечество. Создал нас из ничего, чтобы поймать Смерть, да? И если бы я убил его или воспротивился ему, он бы отменил заклинание, и мы все просто... исчезли бы».

«И ты ему поверил?»

«Тогда я не была уверена», - сказала Лаэрлин, подходя и становясь рядом с Альфом. «Но теперь уверена. Победа тогда была бы катастрофической. Я всю свою жизнь изучала работы своего отца, Серлис, и теперь знаю, что он не лгал в тот день. Если он погибнет, если его заклинания будут разрушены, все люди погибнут».

«Он лгал», — настаивал Разрушитель Чар. «В тот день я разрушил его чары».

«Даже ты не неутомим. Ты защитил Бора от всех защитников Эвервуда и прорвал последнюю оборону моего отца. Что у тебя осталось, когда ты нанес удар? И подумай, что ты уничтожил — всю магию деревьев жизни, чары Эвервуда, исцеляющие силы и святилища Заступников. Символы Колледжа Чародейства и граали жрецов. О, я не отрицаю ни твоей злобы, ни твоей силы, Разрушитель Чар. Но мой отец сохранил хотя бы эту печать заклинания. Он не дал тебе уничтожить человечество».

Джон выглядел озадаченным и возмущенным. «Почему он спас нас?»

«Он был вампиром, как и другие старейшины, хотя и скрывал это за иллюзией. Он сохранил вас, как пастух сохраняет свой скот».

«Ну и хрен с ним», — произнесла Серлис. «Если вы не можете убить Эрлкинга, то... то мы будем сражаться в другой битве. Он действует через Железную Руку, а Железную Руку мы можем убить. Он всего лишь человек». Она указала на восток. «Мы пойдем и покончим с ним. Проникнем в столицу, как Девятеро проникли в Некрад, и убьем его, как вы убили Лорда Боуна».

«Леди Ольва у него в заложницах», - напомнил Селемос. «Мы должны спасти ее. Пока она в руках Железной Руки, он имеет над нами преимущество».

«Ольва сказала, чтобы ты не мешкал, - добавила Пердия, - что Торун не отправила бы это сообщение, если бы оно не было важным».

«Чертовы волшебники», — пробормотал Альф, причисляя к ним Торун. Зашифрованные послания, задания и знамения, большинство из которых бесполезны. Скажи Ламмергейру, что Блейз нуждается в его последней услуге. Скажи ему, чтобы он пришел немедленно. Скажи ему, чтобы он принес с собой свой меч. Они прячут секреты в цифрах и печатях. Большинство из них с головой погружены в какие-то высшие эльфийские сферы, мысли их далеки, как звезды. А потом, в редких случаях, наклоняются, чтобы отдать подобные приказы. Всю свою жизнь он был окружен пророчествами и планами волшебников.

Но они не обращали внимания на реальную жизнь в этом мире, на ограниченный горизонт обыденного существования. Приключенческая жизнь Альфа была похожа на подземелье, ограниченное тьмой, где он пробирался на ощупь через опасный лабиринт. Он мог спотыкаться, направляясь туда, куда его посылали волшебники и умные люди, но он никогда не знал, как туда добраться, и в своей слепоте так много растоптал и сломал.

Двадцать лет в Ямах. Смерть Турна и Гундана в Даэрох Нале и все последующие горести. Ты несешь надежду мира, — сказала Ян, но что это значило? Как исполнить это высокое пророчество в царстве грязи и плоти? Я могу ходить, могу бить по вещам и, может быть, один раз из двадцати найти нужное слово. Как я могу нести надежду?

Лаэрлин и Серлис спорили, но он не мог разобрать слов. Джон, как растерянный щенок, оглядывался по сторонам, ничего не понимая. Пердия, измученная, прижалась к восточной стене этого нелепого игрушечного Некрада, боясь преследователей. Уже сейчас Железная Рука, наверное, разослал охотников. Еще больше всадников, таких же, как те, что пришли в Эрсфель. Безумие Железной Руки, яркое, как Светлый меч, посылает жестоких людей, чтобы они сеяли беспорядки по всей стране.

Возможно, некоторые могли бы оставаться в обоих мирах. Пейр мог. Иногда Лаэ могла, но сейчас он видел, как она замыкается в себе, как разговоры о возвращении Эрлкинга заставляют ее вернуться к роли принцессы Лаэрлин, на которую давит весь груз десяти тысяч лет эльфийского мира. Попытка балансировать между двумя мирами свела бедного Лата с ума.

Ламмергейр был существом из того высшего царства, царства пророчеств и эпических подвигов. Альф на время сбежал от Ламмергейра в Эрсфель, но теперь тот снова поймал его. Ламмергейр отправится на север и сразится с Эрлкингом. Ламмергейер сразится с темным лордом.

Сестра Альфа нуждалась в нем. Когда он был пленником Железной Руки, она пришла ему на помощь, собрала союзников и преследовала его по половине Саммерсвелла. Как он мог бросить ее сейчас?

Пусть кто-нибудь другой будет хорошим. Он просто хотел хоть толику утешения.

«Я вернусь за Ольвой», — пробормотал он. «Железная Рука может забрать этот проклятый меч».

Серлис обернулась к нему.

«Ты не можешь позволить ему победить!»

«Я вернусь, — повторил Альф, — за Ольвой».

«Мой отец — большая угроза, Альфрик, — сказала Лаэрлин. «Он — сила, стоящая за Железной Рукой. Все это — поиски меча Железной Рукой, его использование Прямой Дороги, его нападение на Саммерсвелл — дело рук моего отца. Мы должны закончить то, что начали».

«Мы не можем это закончить, черт возьми! Мы не можем убить его! Это ты так сказала!»

«Двадцать лет я обдумывала свое решение, принятое в тот день, Альфрик. Я боялась последствий его убийства. Я не могла представить мир без него. Но с тех пор я наблюдала, как рушится мое королевство, как мои родичи покидают меня. Наблюдала, как мир смертных погружается