Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

«Ты все равно был бы одним из Девяти, прославленным героем. Ты забрал меня у Акрайста ближе к концу своей истории».

«Да, но, возможно, тогда это был бы конец. Остальные продолжили. Турн, Ян, Гундан — все они нашли новые пути в жизни. Берис, Блейз — у них были свои секреты. Но я — если бы у меня не было тебя, я был бы просто старым Альфом. Я мог бы жениться на Эрдис и стать графом севера. Я мог бы вернуться домой».

«И я спас тебя от этой судьбы. Я вижу, кем ты был в Эрсфеле — скучным стариком, храпящим у камина и вспоминающим о старых временах. Вместо этого я сделал тебя равным лордам и королям».

«Все лорды и короли, которых я встречал, — сказал Альф, — были либо несчастными, либо полными засранцами, либо и теми, и другими. К черту все это».

«Может быть, я сохранил тебя, — сказал меч, — для этого последнего задания».

«Хорошая концовка. На большее и надеяться не приходится».

Подошел Джон. Серлис и Селемос оставили часть своего снаряжения, и Джон запихнул по крайней мере две трети его в свой рюкзак, вместе с большей частью багажа Альфа и Пердии. Но он был крупным парнем из Малладейла и, казалось, не чувствовал тяжести своего груза. Он вытер лицо и выдавил улыбку. «Готовы идти?»

«Да», — ответил Альф. Его осенила мысль. «Покажи-ка мне свой меч, парень. Мы сможем потренироваться по дороге».

День за днем на северо-запад. Они покинули Дорогу и отправились через суровую местность между Ущельем Арда и Краунлендом. На крутых каменистых холмах обитали только дикие овцы. Ручьи низвергались со скал белыми водопадами.

Принцесса Лаэрлин шла впереди всех. Альфу требовалась помощь Пердии и молодого Джона, чтобы не отставать. Меч мог бы придать ему сил – после бойни на Перевале Ворона клинок наполнился силой, – но был угрюмым и недосягаемым.

В течение нескольких дней они не видели ни одной живой души. Несколько раз, когда ветер дул с востока, Пердия улавливала запах всадников Железной Руки, но их след терялся среди суровых холмов.

Они обогнули склон горы и спустились в долину. Дно долины было неровным, испещренным кратерами и заросшими обломками. Альф наклонился и вытащил из земли ржавый кусок металла. С него посыпались грязь и осколки пожелтевших костей. «Военный голем», — пробормотал он. «Дорога к морю, ведущая в Некрад, находится в той стороне». Он указал сломанной рукой голема на северо-восток. «Мы остановили здесь одну из армий лорда Боуна. Битва при... какой-то долине. Ты помнишь, Лаэ?»

«Конечно».

«То эльфийское заклинание паралича поразило Гундана, и он застрял со своим топором вот так». Альф поднял ржавую руку голема, как будто она застыла в середине удара. «Блейз пытался произнести противозаклинание, но с того хребта спускались все эти зомби. Сотни этих ублюдков, а Гундан застыл. Тогда Турн подбежал, поднял Гундана и начал размахивать им как оружием. Самая смешная вещь, которую я когда-либо видел».

«И Гундан был доволен, — кивнула Лаэрлин, — потому что вы с ним вели счет убитых врагов, и он посчитал тех и выиграл».

«Хорошие времена, Лаэ».

«Мы были молоды, Альфрик».

Он отбросил руку голема в сторону. Мародеры давно забрали все, что имело ценность.

Альф показал им тайные тропы эльфов, которые провели их высоко над зеленой чашей Ущелья. Летнее солнце освещало далекие башни Ардена. Небо над городом было чистым и неомраченным. Двадцать лет смыли пятно некромиазма.

Они повернули на север, снова следуя по Дороге. Пока они шли, Лаэрлин говорила о необходимости быть осторожными и соблюдать секретность. Если Торун прибегала к отправке зашифрованных сообщений в своих письмах, то, вероятно, за ней наблюдали агенты Эрлкинга, и, следовательно, они должны предполагать, что таких агентов больше, которые следят за другими угрозами. «Наша надежда — в неожиданности. Мой отец должен думать, что единственная причина нашего прихода сюда — уберечь Разрушитель Чар от лап Идмаера. Он не должен знать, что мы охотимся за ним. Не произносите его имени. Не делайте ничего, что могло бы вызвать подозрения».

«Ты говоришь как Берис», — хмыкнул меч.

Через три дня после летнего солнцестояния они прибыли в Дварфхольт.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Сон настиг Скеррис, когда она стояла на вершине Башни Плача.

Это был не ее сон. Он был вызван заклинанием и проник в ее разум. Но он состоял из ее воспоминаний, и поэтому она позволила ему проскользнуть сквозь ее защиту, выпивая его, как ликер, горький и обжигающий. Возможно, было опрометчиво принимать сон-заклинание, но она была уверена в своей силе. С ней не случилось бы ничего плохого, и было приятно прогуляться по воспоминаниям.

Даже горьким.

В воспоминании она стояла на стенах Некрада. Недавнее воспоминание, едва ли сто лет назад. Она могла видеть это самое место с вершины Башни Плача, и, когда заклинание подействовало, она почувствовала себя раздвоенной, находящейся в двух местах. Скеррис столетней давности оглянулась через плечо и увидела свое будущее «я».

Затем утроилась, а потом и больше. Скеррис была на Башне Плача, на стенах Некрада и бежала по первобытному лесу за стенами — и все это одновременно. Она была в ледяной тюрьме, куда Эрлкинг заковал Смерть, и сражалась со смертными детьми Смерти – их горячая кровь стекала по ее копью! – и восседала на троне как богиня, пробуя эту кровь, и на корабле, рассекающем волны, и просыпалась под звездами, когда мир был молод и свеж, и все, что было перед ней...

Все тысячи лет ее жизни предстали перед ней во сне, и на мгновение ей все стало ясно: это был блестящий драгоценный камень времени, каждая грань которого сверкала, каждое мгновение было таким же ярким и совершенным, как и любое другое. Невозможная красота, превосходящая даже ее воображение!

Она знала, что это всего лишь иллюзия. Это маленькое сон-заклинание, это жалкое маленькое колдовство, оно не могло вернуть прошлое. Это была всего лишь иллюзия.

Более того: издевательство!

(В ярости Скеррис — нынешняя Скеррис, королева Некрада — схватилась за перила балкона. Магия Башни Плача защитила ее от заклинания. Бриллиантовая ясность иллюзии превратилась в бледную тень, которую легко было отогнать усилием воли.

Но она не могла заставить себя полностью отбросить ее. Она позволила ослабленному заклинанию овладеть ею и превратить воспоминания в сон наяву, в котором ей пересказывали ее собственную историю).

Скеррис стояла на стенах