Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

в анархию, и все надежды на примирение с энхедраями исчезают за стенами молчания. Большая часть этого зла — дело рук моего отца. Я не знаю, можно ли его победить, но знаю, что нужно попытаться. И я готова к последствиям».

Альф покачал головой. «Я вернусь за Ольвой».

«Альфрик...»

«Позволь мне хоть раз самому принять решение».

Меч остановил его, холодный голос прорезал его мысли.

Нет никаких споров, владетель. Я был создан, чтобы убить Эрлкинга. Ты однажды помешал мне. Ты не сделаешь этого снова.

«Ольва нуждается во мне».

В Невервуде ты поклялся служить. Ты. Будешь. Служить.

«Ольва в беде. Ей нужна помощь».

Нет, владетель. Это моя миссия, а ты — мое оружие. Мы убьем Эрлкинга. В голосе меча прозвучали вкрадчивые нотка триумфа. Ты тоже этого хочешь. Я знаю тебя, владетель. Ты тоже жаждешь приключений. Ты хочешь погрузиться в темные места и увидеть странные вещи. Ты жаждешь приключений больше, чем мира и родства. Последнее приключение с последним из Девяти.

И накладываясь на это холодное присутствие в его уме, он услышал слова Лаэрлин: «Спасение Ольвы не...»

Альф прервал ее, прервал их обоих, его слова вырвались как звериный рык: «Заткнитесь! Заткнитесь, оба! Спасет мир, Лаэ, это ты хотела сказать? К черту спасение мира! Мы уже спасли этот чертов мир, Лаэ. Я сделал это».

Эльфийская принцесса долго молчала, ее лицо было нечитаемым даже для Альфа. Она могла бы быть мраморной статуей, отстраненной, ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, к горизонту вечности.

«Когда...» — произнес Джон в наступившей тишине, но опустил голову и не осмелился больше ничего сказать.

«Я видела, как проходило множество жизней смертных, Альфрик. Я и раньше видела, как герои спасали мир, как ты выразился. Видела, как великое зло уничтожалось доблестными поступками. Но спасти что-то — значит сохранить это, защитить его сердце, а в сердце этого мира находится мой отец. Какой бы порядок ни установился в стране — Железной Руки, Лордов или королевской власти, которую он предложил тебе, — это не имеет значения. Он всегда будет искажать его. Если мир, который мы сохраняем, прогнил, то его спасение не является добродетелью.

«Твоя сестра понимает это. Она знает, что жизнь может возникнуть только из смерти, что одно поколение должно уступить место следующему. Мы, Девятеро, мы, кто благословлен силой, мы, кого называют героями... мы больше, чем жизнь. Мы отбрасываем длинные тени, и должны это понимать. Мы делаем то, что считаем достойным, семейными реликвиями, а то, что ненавидим, уносим с собой в забвение, когда уходим». Лаэрлин внезапно стала выглядеть очень юной. «Я знала все это, думаю, когда начинала. Не в полной мере, не всю злобу моего отца, но суть. Почему же иначе я отказалась от своего титула и наследства и отправилась с Девятью?»

«Ты, может, и знала все это», — согласился Альф. «Но я ничего из этого не понимаю. Я не преследовал никакой грандиозной цели».

«Знаю». Лаэрлин села рядом с ним и положила руку на его руку, на рукоять меча. «Ты думал, что это просто небольшое приключение. Ты путешествовал со своими новыми друзьями, а со временем взял их бремя на себя».

Ты взял меня, владетель, прошептал меч.

«Вначале это не было твоим заданием, но Девятеро ушли, один за другим, оставив тебя продолжать. Теперь нас почти всех нет, а ты все еще здесь». Лаэрлин сжала его руку. «Я знаю, что ты чувствуешь, Альф. Но ты не один. Мы закончим это вместе».

«А как же Ольва?»

«Когда...» — снова начал Джон.

«Продолжай», — сказала Серлис.

«В легендах... некоторые из вас отправились на Остров Рассвета, а другие сражались с армией Лорда Боуна на берегу. Вы разделились».

«Тогда нас было девятеро», — произнес Альф. Девятеро, и мы сражались с лордом Боуном два или три года. Мы не были чертовыми детьми. Мы были Девятью.

«Джон прав», — сказала Серлис. «Мы спасем Ольву».

Они вчетвером отошли к краю макета города, перешагивая через его стены, как великаны. Альф и Лаэрлин нашли свободный участок земли. Они лежали там, бок о бок, безмерно измученные.

«Кто-то еще должен пойти с Альфом, — сказала Серлис. «Не только Лаэрлин. Ему понадобится помощь».

«В Долине Просветленного, перед Некоронованным Королем, я поклялся служить леди Ольве», — сказал Селемос. «Я обязан спасти ее».

«Я иду на север», — прошептала Пердия.

«Что? Нет!» — резко ответила Серлис. «Ты самая сильная из нас. У тебя есть настоящая магия. И способность менять облик будет чертовски кстати, если нам придется пробираться незаметно. Ольве может понадобиться исцеление. Ты должна пойти с нами, верно?»

«Я иду на север», — повторила Пердия, и в ее голосе прозвучало легкое рычание.

«Почему?»

Если Эрлкинг еще жив, я должна увидеть его. Я должна быть там».

«Ладно», — неуверенно сказала Серлис. «Перевертыш отпадает. Джон?»

Джон поднял голову и пристально посмотрел на нее. «Я пойду туда, куда пойдешь ты, конечно. Я следовал за тобой до сих пор».

«Нам нужно отдохнуть, — сказал Селемос, — прежде чем расстаться».

Они сгрудились вместе, укрываясь от северного ветра за моделями стен Некрада. Красный глаз меча сверкал, наблюдая за ними всю ночь.

Когда на следующее утро их разбудил рассвет, Серлис и Селемос уже ушли.

«Они пошли за Ольвой», — причитал Джон. «Почему они оставили меня?»

«Они сделали свой выбор, — сказала Лаэрлин, — и к лучшему или к худшему, теперь это не в наших силах».

Пока Джон и Пердия собирали вещи для путешествия на север, Альф сидел с мечом на коленях.

«Когда Серлис и эльф уходили, кто-нибудь из них пытался забрать тебя?»

«Ты бы хотел, чтобы они это сделали, владетель?»

«Мне просто интересно».

«Они обсуждали это. Но в конце концов даже не попытались. Они оставили меня».

«Ну и ладно».

«Эльф борется со своей жаждой. Она растет, владетель. Я чувствую это в нем. А Серлис... Ах, я должен признать, что испытывал искушение. Но она не взяла меня».

«Это уже что-то», — сказал Альф.

Столько людей пытались забрать у него меч. Наконец кто-то понял цену этого клинка. Эта мысль подняла Альфу настроение.

«Даже если бы они попытались, я бы им не позволил. Мой путь лежит на север. Теперь ответь на мой вопрос — ты хотел бы, чтобы кто-то из них забрал меня?»

Альф вздохнул. «В конце концов, кто-то должен, не так ли? Кто-то должен нести тебя». Он помолчал. «Интересно, каким бы я был, если