Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

«Есть новости с поля битвы?» — спросила Пердия.

«Кто эта девочка?»

«Пердия, — ответила Ольва, — моя ученица».

«Еще один перевертыш». Вонд пристально посмотрел на нее. «Когда-то я верил, дитя мое, что время героев и чудес осталось позади и что нам больше не нужны сверхъестественные способности и полудикие людоеды. Как же я ошибался! И снова я ловлю себя на том, что молюсь о победе Ламмергейра. В первый раз мне было семь лет, и я прятался под одеялом, опасаясь лорда Боуна. Во второй раз я был губернатором Некрада и должен был ходить по стенам и не показывать страха, хотя больше всего на свете я хотел убежать и снова спрятаться. И вот я снова здесь». Он прикусил кулак. «Как ужасно осознавать, что все существует по прихоти сильных мира сего».

«Вы были лордом, — напомнила Ольва, — одним из сильных мира сего. Люди жили и умирали по вашему приказу».

«Я был причудой, — прошипел Вонд. «Гундан достаточно часто напоминал мне об этом. Моя власть всегда была условной. Я был временным решением. Если тебе нужен совет старика, Пердия, то он таков: захвати всю власть, какую сможешь. Справедливость, честь, праведность – сила позволяет тебе определять, что означают эти слова. Стань чудовищем. Стань настолько сильной в своем колдовстве, чтобы превратить Элдвина в тритона, а затем свергнуть лордов и стать Королевой-ведьмой Саммерсвелла. И когда ты это сделаешь, я буду твоим визирем».

Элдвин поднял глаза от записей Торун. «Она спросила, есть ли новости о сражении, Тим. И я тоже хотел бы знать».

«Пока нет. Новостей не будет до вечера, так или иначе. Но я не мог терпеть ожидания в Королевской Крепости. Ссоры уже начались, Элд. Они настолько уверены в победе Ламмергейра, что спорят о разделе владений Железной Руки и о том, кого следует назвать Верховным лордом». Еще один взрыв смеха. «Может, они и правы. Ламмергейр никогда не проигрывает. Просто никогда нельзя быть уверенным, на чьей он стороне».

«Вы ошибаетесь насчет Альфа», — сказала Ольва. «Он проигрывает. Я понимаю, что вы имеете в виду — он совершал поступки, которые другие считали невозможными. Но он не непобедим. Он просто Альф. Даже с мечом он просто Альф. И он потерял почти все. Он никогда не желал титулов или богатства. Никогда не стремился к власти. Он просто хотел поступать правильно и поддерживать своих друзей».

«Это меня не утешает», — ответил Вонд. «Лаэрлин убеждала Ламмергейра двигаться дальше, вместо того чтобы вступать в бой. Для эльфов мы уже мертвы». Он встал с кресла и подошел, чтобы рассмотреть картину с изображением Эрлкинга. «С Перевала Ворона пришло известие. Перед сражением были переговоры. По-видимому, сэр Беркхоф предложил пощадить столицу в обмен на проход в Некрад».

«Альф отказался?»

«Меч отказался».

«Эта проклятая вещь хочет кровопролития».

«Возможно, она просто хочет поступать неправильно». Вонд потрогал поврежденное полотно. «И все же, на мой взгляд, это было правильное решение. Железную Руку нужно остановить. Я боюсь того, что может случиться, если он достигнет Некрада».

«Вы боитесь, что он захватит город эльфов- колдунов?» — спросила Пердия.

«Я боюсь, что он потерпит неудачу, — ответил Вонд, — и спровоцирует их. Когда имеешь дело с Некрадом, не бывает хороших исходов. Этот город проклят».

«Да, в этом вы правы», — произнесла Ольва, удивленная тем, что согласилась с Вондом.

Элдвин поднял глаза от своих бумаг. «Ты был там губернатором, Тим, и я тысячу раз слышал, как ты жаловался на свое изгнание. Леди Ольва, вы были там королевой и вели войну, чтобы удержать его. Зачем держаться за Некрад, если он приносит только горе?»

«Потому что там есть сила», — ответил Вонд.

«И ты всегда думаешь, что сможешь использовать эту силу во благо или, по крайней мере, помешать кому-то другому творить зло с ее помощью. Но именно удержание этой силы разрушает тебя». Ольва потеребила своей журавлиной ногой ковер. «Что вы делали после?»

«После того, как вы изгнали меня? Или после того, как ваш брат убил Эрлкинга и разрушил Саммерсвелл?»

«Тимеон», — предупредил Элдвин. «Будь вежлив».

«После, — сказала Ольва, — я вернулась домой в Эрсфель. Я использовала то, чему научилась, то, кем стала, и защищала свой дом. Никаких великих деяний. Никаких песен. Никакой силы, способной изменить мир за одну ночь. Просто хорошая работа. Мне понадобилось много времени, чтобы оценить этот более медленный путь».

«Ах». Легкая улыбка. «Я был начальником здешней гавани. Занимался налогами и таможней, содержал причалы в хорошем состоянии. Скромная должность для того, кто был губернатором Некрада, но она меня вполне устраивала. Никаких героев, появляющихся на моем пороге и переворачивающих все с ног на голову пророчествами и страшными вестями. Даже в худшие дни анархии я следил за тем, чтобы торговые корабли продолжали ходить».

«В тихих вещах есть своя добродетель», — кивнула Ольва. «Спасти мир от зла — дело рук немногих, а остальные должны позаботиться о том, чтобы он был достоин спасения».

Улыбка Вонда исчезла. «И все ради чего? Чтобы Железная Рука смог захватить флот? Вы называете это хорошей работой, но какой–нибудь военачальник может в одно мгновение все стереть. Ничто не имеет значения, кроме силы. А мы, не обладающие этим даром, рассказываем истории сильным мира сего, чтобы польстить им, и умоляем их использовать свою силу с некоторой долей мудрости. И мы рассказываем истории самим себе в утешение. Обманываем себя, думая, что все, что мы делаем, имеет смысл в тени гигантов».

«Если что-то не длится вечно, — возразила Ольва, — не значит, что это никогда не имело значения».

Они ждали. Такова природа войны — твое будущее зависит от поступков и шансов других, находящихся далеко, и ты не можешь контролировать результат. Удачный удар, промах, полдюйма в ту или иную сторону - и мир меняется.

Это сводило с ума - одновременно чувствовать, что назревает кризис и что ничего нельзя сделать. Элдвин работал, его перо царапало по бумаге, когда он внимательно изучал письмо Торун. Вонд расхаживал по комнате, подбирая одну старую магическую реликвию за другой, но обнаружил, что все они истощены. Пердия сложила руки, словно в молитве, но Ольва заметила, как плечи девушки дрожат от страха.

«Меч у Альфа», — прошептала Ольва ей на ухо. «Все будет хорошо».

Ольва заварила чай. Она перетащила свое больное, раненое тело в маленькую кухню. Хлеб был черствым, но нашлись сыр, мясные