Фамильяр - Ли Бардуго

– И кто тут не по делу говорит? Они навещали… не могу сообщить кого. Но, скажем так, он давно не видел дочь и жену.

Стражники переглянулись. Ни для кого не было секретом, что у некоторых священников имелись тайные любовницы и даже семьи.

– Почему они здесь так поздно?

– Этого я сказать не могу, – хитрым тоном произнес Овидио.

Стражники воззрились на женщин, и Лусия материнским жестом приобняла Теоду за плечо, будто защищая свое дитя. За воротами виднелись улицы, что вели за городские стены, и экипаж, запряженный шестеркой лошадей. Двое всадников и возничий дожидались их в лунном свете.

– Я хотела увидеть папу, – сказала Теода тонким милым голоском, которым разговаривала во время турнира.

– Знаешь, а они ведь могут быть шлюхами, – задумчиво произнес другой стражник.

– Сеньор! – воскликнула Лусия со всем праведным гневом, какой была способна изобразить.

– Где твой меч? – спросил стражник у Овидио.

– Не смеши Бога, друг. Я не думал, что он мне понадобится, когда фра… Когда меня выдернули из постели в этот срамной час. Можете просто нас пропустить, чтобы я успел вернуться в кровать, пока никто не проснулся и не начал задавать вопросы, на которые никто из нас не захочет отвечать?

Стражники снова переглянулись.

Первый выразительно посмотрел на Овидио.

– Если у тебя карманы потяжелели, то и нашим бы не помешало.

Лусии хотелось завопить от радости. К вымогательствам они были готовы.

– Хорошо-хорошо, – проворчал Овидио. – Мне, значит, не дали поспать. Приказали играть в няньку. Но, конечно, давайте разделим мои с таким трудом заработанные деньги.

Он бросил по серебряному реалу каждому из стражников.

– И все? – возмутился один из них. – Не жадничай.

Овидио скривился.

– Ладно, но больше не просите.

Стражник широко улыбнулся и кивнул. А затем отпер ворота и отошел в сторону.

Теода захлопала в ладоши и поскакала вперед, Лусия зашагала следом. Стражник предложил ей руку, помогая переступить через порог, и Лусия не задумавшись приняла ее.

– Погоди-ка, – буркнул он и сжал ее ладонь.

– Она не для тебя сюда приглашена, – сказал Овидио. – Тебе уже заплатили серебром, так что не лезь и в ее кошель.

– Заткни пасть, – огрызнулся стражник, а его напарник вытащил меч и наставил его на Овидио.

Солдат подвел Лусию к горящему факелу и, дернув за руку, поднес ее ладонь к свету.

– Мозоли, – сказал он. – Но одета как дворянка. Как и дитя.

Овидио встретился взглядом с Лусией.

– Бегите, – прорычал он. А затем вонзил кинжал в горло задержавшего ее стражника.

– К оружию! – завопил второй солдат.

Лусия попятилась прочь от окровавленного стражника, который все еще цеплялся за нее, оседая наземь.

Овидио выхватил у него меч.

– Бегите! – крикнул он. – Защити ее!

Лусия бросилась за Теодой, которая была уже на полпути к экипажу. Всадники спрыгнули с лошадей и, обнажив мечи, ринулись им на помощь, но опоздали. Стражники быстро заполняли двор и выбегали из арки.

Теода закричала – Лусия оглянулась. Овидио стоял на коленях, из его груди торчал меч. Он взмахнул руками, словно пытался ухватиться за воздух и встать, а затем рухнул на спину.

Мой ангел сказал, что я умру здесь. Что все мы умрем.

– Не все, – прошептала Лусия. – Беги, Теода!

Лусия не стала долго думать. Она сосредоточила внимание на брусчатке, и мелодия вырвалась из нее, слова вспыхивали в уме как молнии, ослепляли. Onde iras, amigos toparas. Друзей найдешь. Друзей найдешь. Друзей найдешь. Камни поднялись волной, тяжелым приливом, который нахлынул на солдат, что преследовали Теоду и преграждали Лусии путь к экипажу.

Один из всадников подхватил Теоду и побежал к карете.

– Лусия! – закричала карлица, когда ее втолкнули внутрь.

Лусия направила волну из камней в обратную сторону, пытаясь выиграть для экипажа немного времени, отрезать к нему путь. Но она чувствовала, как песня ускользает от нее, как страх тянет ее прочь, призывает оказаться где угодно, только не здесь. Если она не сможет управлять мелодией, то разорвет себя надвое. Что ж, пускай. Так она хотя бы сама выберет свою смерть.

Кто-то нанес ей удар сзади. Лусия повалилась вперед, и на нее налетели толпой, принялись пинать и бить кулаками. Она ударилась головой о камни. Песня ускользнула.

Ну хоть одна из нас обрела свободу, подумала Лусия, и вокруг нее сомкнулась тьма. Один раз судьба уже ошиблась; может, ошибется еще.

Глава 49

Под домом Виктора де Паредеса в земле была вырыта комнатка. Слишком тесная, чтобы сидеть, слишком мелкая, чтобы стоять. Стены обложены гладким камнем, попасть в нее можно было только через железный люк, который открывался наружу. Такие комнаты существовали в каждом доме де Паредесов на протяжении четырех сотен лет. Назывались они логовом скорпиона.

Люди Виктора нашли Сантанхеля на земле в лесу, где солдаты короля бросили его умирать. Стрелы все еще торчали в его груди. Сантанхель испытал невероятные муки, когда из него вытаскивали наконечники, а потом его швырнули в логово – исцеляться.

Казалось бы, ничего страшного. Ему доводилось оправляться от ран и похуже. Он давным-давно смирился с тщетностью своего положения. Он ничем не отличался от других людей – попадал в жернова мира, которому нет до него дела, был брошен на милость Бога, который в нем не нуждался.

Но в этот раз собственная беспомощность сводила Сантанхеля с ума. Он кричал от ярости. Бился в стены комнатушки. Клялся, что месть будет кровавой. И все без толку. Никто не приходил. Никто не приносил ни еды, ни воды. Они знали, что он не умрет. Что он зачахнет и угаснет, превратится в живой труп, но на тот свет не отправится.

Сантанхель прожил всего одну жизнь, и она оказалась долгой и поразительно скучной. Юные годы, состоявшие из путешествий и пьянства, ученых изысканий и погони за плотскими удовольствиями, воспринимались как чужой сон. Он забыл, что такое страх, что такое гнев. Осталось лишь научное любопытство к устройству мира, слабая надежда, что однажды в какой-нибудь из множества книг он обнаружит суть дурной сделки, которую заключил с Тэлло де Паредесом, и придумает, как ее разорвать.

Ничто не удивляло Сантанхеля. Каждый встречный напоминал ему кого-то из прошлого, каждый миг – некогда прожитый момент. Сантанхель думал, что этот беспрестанный парад одинаковости будет продолжаться до тех пор, пока он не найдет способ вернуть себе свободу – или не отважится умереть.

А потом в его жизнь вошла Лусия – персонаж