Фамильяр - Ли Бардуго

распишет все это перед трибуналом: тупоумная девчонка поверила, будто обладает великой силой, нарядилась и выступила перед господами, стала жертвой алчных идальго, жаждущих денег и успеха в обществе. Она сама в этом призналась. Лусия покается, примет прилюдное наказание на аутодафе, а потом ее вернут Виктору де Паредесу. Даже тайных сделок заключать не придется. Тем, кого инквизиция судила за ересь, но помиловала, вторых шансов не давали. Если Лусия сбежит или Виктор заявит, что она опять практикует кощунственные ритуалы, ее бросят в тюрьму и казнят без суда.

– Но я не знаю, какую еще глупость она может выкинуть, – продолжил Виктор. – Если она наломает дров, то навлечет на себя беду, из которой ее не выручу даже я.

– Вы хотите завладеть нами обоими?

– Почему бы и нет? Представь, чего я достигну с помощью чудотворицы и фамильяра! И разве это не счастливый исход? Вечность, которую вы проведете вместе?

– Она никогда на это не согласится. Она уже поняла, кто вы.

Виктор рассмеялся.

– Гильен, неужели ты думаешь, что она дорожит своей жизнью меньше, чем ты? У нее есть выбор: или костер, или… – Он обвел рукой уютную комнату с пылающими в очаге углями, кубками, полными вина, каменными стенами и мехами. Жизнь в достатке.

– Чего вы хотите от меня, Виктор?

– Ты любишь ее? Не думал, что ты на такое способен.

– Чего вы хотите? – повторил Сантанхель.

– Ты отправишься со мной в Толедо. Мы будем присутствовать при вынесении ей приговора, которое состоится до суда трибунала. И если Лусии вдруг взбредет в голову стать мученицей или героически умереть свободной женщиной, ты убедишь ее, что жизнь под этой крышей – жизнь с тобой – куда предпочтительнее.

Сантанхель усомнился, что такой аргумент заставит Лусию передумать.

– Широкую публику на вынесение приговора не пускают. Узников инквизиции запрещено навещать.

Виктор только отмахнулся.

– Я не широкая публика. К тому же Лукреция де Леон посещала званые ужины у верховного надзирателя. Овидио Алькону дозволялось переписываться с деловыми партнерами, чтобы организовать передачу его состояния. Все возможно, когда есть деньги и желание.

– Лусия станет вашей уязвимой стороной, Виктор. Навсегда. Люди будут судачить, что у вас в доме живет еретичка, и подобные слухи запятнают и вас.

– Ты недооцениваешь собственный дар. К тому же Перес не сможет бегать от короля вечно. Когда его схватят, Филипп утеряет интерес к судомойке. Мы проследим, чтобы Лусия ходила на мессу так же часто, как помочиться, и превратим ее в доказательство победы истинной веры. Если понадобится, я своими руками приволоку ее в Рим на причастие. – Виктор откинулся на спинку кресла. – Но, возможно, я неправильно понял твои чувства к ней. Ты предпочел бы, чтобы она умерла, но не стала моей?

Я бы не позволил ей похоронить себя заживо в будущем рабстве. Но без Виктора спасти Лусию не выйдет. Что бы ни предпринял Сантанхель, это обернется лишь новой выгодой для де Паредеса. Любой его шаг лишь затянет путы вокруг Лусии. Прежде он считал, что способен заплатить ее жизнью за собственную свободу, но теперь им обоим грозил плен. Лусия возненавидит его – и не зря. Быть может, ей стоит выбрать костер.

– Моей удачливости вам мало? – спросил Сантанхель.

– Твоя удачливость привела ко мне Лусию Котадо. Если король не желает видеть в ней орудие, коим она и должна быть, то Лусией воспользуюсь я.

Вот она, истина, от которой Сантанхель задыхался еще в логове скорпиона. Он обрек Лусию на муки еще до того, как они познакомились.

Глава 50

Без Теоды и без надежды в камере было тоскливо. Нева спала больше всех на памяти Лусии, и та завистливо вслушивалась в старухин храп. Ей бы тоже хотелось проспать все эти нескончаемые дни.

Рудольфо теперь дежурил возле их двери всю ночь напролет, и его это не радовало, но дурное настроение смягчало предвкушение обещанного ему любовного приворота.

– Еще не время, – сказала стражнику Лусия. – Мне нужно узнать больше о твоей возлюбленной.

– Она красивая, – сообщил Рудольфо. – Гладкая кожа, глаза как…

– Сапфиры. Да, ты мне уже рассказывал. Но что ее интересует? Откуда она родом?

Рудольфо замялся.

– Хочешь, чтобы магия сработала неправильно? – упрекнула его Лусия. – Хочешь, чтобы она влюбилась в другого парня по имени Рудольфо?

– Нет! – воскликнул стражник.

– Всем известно, что Марипоса Бальдера красива. Ты должен понять, что ей нравится, а что нет, выяснить, кто ее родные, узнать о ней все, что сможешь.

– И как мне это сделать?

– Заговори с ней.

– Я не отважусь.

Лусия вздохнула.

– Ну тогда я бессильна.

– Ты поможешь мне, или я не пущу тебя за провизией! Ты сдохнешь от голода!

– Поступай как знаешь, – сказала Лусия. – Это тебя ждет жизнь без любви.

На следующий день Рудольфо вернулся со сведениями.

– Марипоса из Саламанки. У нее есть брат, который поступил в университет. Она любит жареную рыбу и лилии.

– Тогда принеси ей лилии.

– Сейчас же ноябрь!

– Принеси мне луковицу.

– Мне такое не по карману.

– Тогда выкопай одну в саду при монастыре.

– Это же преступление!

– Тут уж либо порядочность, либо любовь, Рудольфо.

И он еще сомневается?

Стражник все-таки принес луковицу, Лусия пошептала над ней, и у Рудольфо появились лилии, с которыми он отправился к своей возлюбленной.

– Можешь сделать меня богатым? – спросил он на следующий день. – За ней ухаживает богатый тип.

– Она его любит?

– Я не знаю.

– Ты ее спрашивал?

Теода пообещала Рудольфо магию в обмен на пару услуг, и Лусия старательно поддерживала эту шараду, надеясь избежать расплаты, когда стражник поймет, что любовный приворот – это чушь. Но Рудольфо, похоже, нашел подход к своей даме сердца, и Лусия была этому рада. От него больше не пахло потом, зубы стали чище, и он, наконец, отважился поговорить с Марипосой, а не просто пялиться на нее как олух; возможно, у этих двоих появился шанс. К тому же других развлечений у Лусии здесь не имелось.

– Ты уверена, что он ее заслуживает? – спросила Нева после того, как сияющий Рудольфо поведал им, что сумел урвать поцелуй.

– Мужчина, который готов добиваться ее любви, лучше того, что купился на ее красоту, ведь однажды красота увянет. Рудольфо разговаривает с ней. Относится к ней по-доброму.

– Это ненадолго, – фыркнула Нева и перекатилась на другой бок, устраиваясь на сон. – Люди забывают, что вино не появляется само собой. Выпивают чашку, а потом удивляются, что та опустела.

Справедливо. Но Лусия была не в силах предложить большего. Если ей не суждено обрести счастье и пережить эту