Фамильяр - Ли Бардуго

пьесы, которому надлежало произнести пару реплик и исчезнуть. Но вместо этого она заполнила собой весь сюжет. Столь хорошо знакомая история вдруг привела Сантанхеля в замешательство, и его собственная сюжетная линия, огибая Лусию, изменила ход. Но трагедия не может стать комедией. В итоге Лусия пала жертвой его проклятия, как и сам Сантанхель. История вернулась на круги своя, и его трагедия распространилась и на нее.

Он вспомнил боль от стрел, пронзивших ему легкое и бок. Потеряй Лусия сознание, она не сумеет исцелить себя и запросто погибнет. Если ей удалось выбраться из леса, достигла ли она Мадрида? Где она сейчас – скрывается или попала в плен? Иногда Сантанхель тешил себя фантазией, что король передумал, что Лусия цела и невредима, что ее поселили в Алькасаре, каком-нибудь монастыре или вообще вернули домой на улицу Лос Сантос. Иногда он представлял, что Лусия в доме прямо над ним. Виктору бы такое понравилось.

Если она жива, значит, надежда есть, правда? Или эта его беспомощность – некое наказание за себялюбие в юности, за кровопролитное прошлое? Если Лусия прячется, ей нужно выбраться из Испании. Сантанхель мог бы добыть для нее денег. Мог бы даже обеспечить ее документами для безопасного путешествия. Но как понять, не пресечет ли его собственное влияние любую попытку помочь Лусии? Если ее побег грозит благосостоянию его господина, Сантанхелю никогда не преуспеть. Он придумывал доводы, с помощью которых можно было бы убедить Виктора помочь Лусии. Он готов был молить о спасении ее жизни, как никогда не молил о спасении собственной.

А вдруг господин не согласится? Есть способ лишить Виктора де Паредеса удачливости. Сантанхелю требуется всего лишь уехать подальше. Можно отправиться ночью в путь навстречу горизонту, который станет последним, что Сантанхель увидит в своей жизни. Он обратится в пепел, и смерть разорвет нить, что связывает его с этой семьей. Везение Виктора пойдет прахом вместе с ним. У Лусии появится шанс выжить.

В какой-то момент он, видимо, потерял сознание, потому что совершенно не помнил, как Сельсо по приказу Виктора вынес его из подвала. Сантанхель очнулся в столовой от ароматов тушеного мяса и вина с пряностями. Много дней он провел голодая, но аппетит не пришел, и все-таки Сантанхель заставил себя поесть. Чтобы думать, чтобы строить планы, ему нужны были силы.

Виктор наблюдал за ним и, дождавшись, когда Сантанхель отодвинет тарелку, спросил:

– Ты насладился едой?

– Вы насладились своей вспышкой ярости? – Ему не хотелось пикироваться с Виктором, играть в эти игры, но нужно было сделать вид, что между ними все по-прежнему.

– Надеюсь, тебе хватило времени подумать. Не отвлекаясь ни на что.

Сантанхель промолчал.

– Ты не хочешь узнать, где сейчас судомойка?

– Вы сами мне скажете, когда сочтете нужным.

– Вижу, к тебе вернулось хладнокровие. Я с трудом узнал влюбленного идиота, которого нашел истекающим кровью на земле в лесу. – Виктор побарабанил пальцами по подлокотнику. – Твое место – здесь, со мной, Сантанхель. И твоя попытка помочь Лусии Котадо избежать ареста рассердила Васкеса.

– Но моя удачливость уберегла вас от неприятных последствий, не так ли?

Виктор подтвердил его слова кивком.

– Твоя подружка продолжает баламутить воду.

На лице Сантанхеля, должно быть, отразилось огромное облегчение, потому что Виктор улыбнулся.

– Да, Гильен, она жива. Она в Толедо. Она узница инквизиции.

Только терпеливость, отшлифованная за пять веков жизни, удержала Сантанхеля на месте. Ему захотелось вскочить и придушить Виктора с его самодовольной улыбочкой. Выкрасть лошадь и всю ночь ехать к Лусии.

– При чем здесь инквизиция? – все-таки сумел произнести Сантанхель, радуясь, что голос не дрогнул.

– На нее донесли.

– Вы?

– Нет. Я сказал, что купился на ее иллюзии, но ничего не знаю ни о ереси, ни о заговорах против короля.

И ему поверили. Виктору верят всегда. Покуда жив Сантанхель.

Сантанхель знал, что нужно прикусить язык, не выдавать себя, но сумасшествие, настигшее его в логове скорпиона, вновь нахлынуло и лишило здравого смысла.

– Ее пытали?

Виктор пожал плечами, и Сантанхель подумал: я позабочусь, чтобы ты умер в муках. Я сотру эту ухмылку с твоего лица, пусть даже на это уйдет тысяча лет.

– Так работает трибунал, – сказал Виктор. – Но вчера она попыталась сбежать вместе с еретичкой Теодой Алькон. Отец девчонки погиб, но сама Теода на свободе.

– А Лусия?

– Вернулась в свою камеру. Она во всем созналась, и в День всех святых ей вынесут приговор.

Меньше недели. Времени предпринять что-либо почти не осталось.

– Трибунал утверждает, что ей помогли стражники, – продолжил Виктор. – Но мои источники сообщают, что она сумела выбраться из запертой камеры и учинила беспорядки на улицах вокруг тюрьмы инквизиции. Она куда могущественнее, чем я думал, и куда более отчаянная.

– Вы не потеряли надежду завладеть ее дарами.

Разумеется, не потерял. Виктор желал то, что видел, а то, что желал, – присваивал. Ему было неведомо, каково это – получать отказ.

– Она упряма, но ее, как и любого человека, можно сломать – со временем. Последняя аудиенция трибунала состоится через три дня. Лусии объявят приговор.

– То есть ее казнят?

До аутодафе приговор объявляли только осужденным на смерть.

Виктор кивнул.

– Но у нас еще есть время.

– В каком смысле? – Как легко это прозвучало, как беззаботно.

– Я могу воспользоваться нашим с тобой влиянием и спасти ее от костра.

– У всего есть свой предел. Иначе вы бы никогда не начали весь этот фарс с получением титула.

– Но мне же его даровали. Ты разговариваешь с герцогом, Сантанхель.

– Тогда, пожалуй, приосанюсь. – Сантанхель внимательно посмотрел на Виктора. – Вы предложили свои услуги королю.

– Мне даже не пришлось этого делать. Король сам явился ко мне. Через день после кукольного представления.

В тот самый день, когда верность Сантанхеля Виктору затрещала по швам, когда он сдался перед напором собственной страсти к Лусии. Когда позволил себе влюбиться в нее и начал обдумывать, как добыть свободу для них обоих. Да, Сантанхель мог подарить верность и даже свое бесполезное сердце Лусии, но его удачливость по-прежнему принадлежала Виктору. Даже когда Сантанхель попытался лишить де Паредеса удачной возможности, звезды сошлись и предоставили Виктору новую. Сантанхель почувствовал, что мир сдвинулся с места, но не понял, в какую сторону.

– Я укрепил связи с Филиппом и советом Верховной инквизиции, – заявил новоявленный герцог. – Я смогу убедить их, что наша судомойка – всего лишь пешка в махинациях Переса. Что он сговорился с Ордоньо, дабы воспользоваться ею для собственной выгоды. Лусия уже призналась, что ее чудеса – это просто иллюзии.

Сантанхель явственно представил, как Виктор