Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

– Не очень-то вы любезны, – нахмурилась беруанка. – Я рада, что проход на дерево закрыт.

– Почему? – неловко спросил Артур, чувствуя себя ужасно глупо.

– Да потому, что теперь никто не опасается спокойно гулять по веткам. Раньше, например, маленьких детей воровали, чтобы на дереве было меньше народу.

Артур стал слушать внимательнее. Вот эта информация могла оказаться очень интересной. Тод как-то рассказывал, что его младшую сестру украли с дерева. Возможно, то, что сейчас узнает Артур, как-то поможет его другу. Поэтому он сказал соседке:

– Я тоже слышал о том, что дети пропадают из Беру… Но куда их потом уводят?

Беруанка искренне обрадовалась, что смогла хоть как-то заинтересовать своего молчаливого собеседника. Поэтому она бойко ответила, напустив на себя загадочный вид:

– Говорят, что их продают в Мир чудес. У армутов ведь, как известно, процветает рабство.

Рабство. Артур живо вспомнил шатер господина Ролли. Горячий песок на губах, тошнотворный запах крови, бряцанье кандалов, гортанные окрики надзирателей и страх такой силы, что подкашиваются ноги. Ему стало нехорошо. Неужели сестра Тода попала в столь ужасное место?

– Но если армуты и правда такие красавцы, как про них рассказывают, то я была бы не прочь попасть к ним в плен… – мечтательно проговорила беруанка, кокетливо поглядывая на Артура. – Что бы они, интересно, сделали со мной?

– Выжгли бы раскаленным добела ножом на вашей нежной шее уродливое клеймо, по которому в случае побега вас бы сдал любой армут в городе, каждый день до крови били палками и плетью за малейшую провинность, кормили помоями, держали в конуре на улице, а когда вы совсем придете в негодность, отдали бы голодным собакам на съедение, – невинным голосом проговорил Артур, с большим наслаждением заметив, как в темноте стремительно меняется лицо богачки. Женщина вздрогнула, видимо, в красках представив себе слова Артура, и надолго замолчала. Она вышла в Престижном графстве. Артур же, пересев на другую лодку, отправился дальше, наверх.

Прошло довольно много времени, прежде чем наконец-то кроша с Артуром поднялась в Птичье графство. Прекрасно обустроенный пропускной пункт, сияющий как новый венгерик, выглядел великолепно, но не только потому, что находился в самом престижном графстве Королевства. Помимо прочего, он был расположен внутри Пандектана, ибо ствол дерева являлся также центром, вокруг которого был построен этот удивительный дворец.

Платформа Птичьего графства была застелена ворсистыми коврами ручной работы, и когда Артур ступил на пол, ему почудилось, что он идет по мягкому лесному мху. За стойкой в пропускном пункте сидел благообразный мужчина; как же он отличался от провожатого в Короедном графстве! Этот пограничник был гораздо симпатичнее, любезнее, предупредительнее. Его улыбка была настолько приторной, словно он обмазал себе уста фирменным беруанским вареньем из древесной коры.

– Дражайший господин, добро пожаловать в Птичье графство! Милейший, вас не затруднит показать пропуск? Заранее благодарю и прошу прощения за причиненные неудобства.

Артур достал пропуск. Пожалуй, такого отношения к своей персоне он еще нигде не встречал. Казалось, что он какой-то очень важный государственный чиновник. Что ж, вся эта ситуация была и нелепой, и забавной одновременно.

Охранник внимательно изучил пропуск, еще раз заискивающе улыбнулся Артуру и отдал бумажку, а вместе с ней небольшой свиток, перевязанный золотистой лентой.

– Это карта Птичьего графства. Если изволите про гуляться.

– Спасибо, – поблагодарил его Артур. Карта действительно могла ему весьма пригодиться.

– Проходите прямо по коврам к выходу. Вас кто-то ожидает?

Артур пожал плечами.

– Да, возможно.

– Тогда не смею вас больше задерживать, господин.

Артур устремился в сторону выхода. Оказалось, что хоть пропускной пункт и находился внутри дворца, тем не менее он был изолирован от него толстенной стеной. Наверное, местные инженеры неспроста спроектировали внутреннее убранство именно таким образом: им нужно было как-то оградить дворцовые покои от приезжающих в Птичье графство людей.

Артур вышел на улицу и в первое мгновение ослеп от яркого солнечного света. Так как Птичье графство находилось на самой верхушке дерева, то никакие ветки не закрывали его от солнца, которое тщательно освещало каждую деталь, даже самую незначительную, хотя, вероятнее всего, здесь таких не было и в помине. Архитекторы продумали все до мелочей.

Извилистые парковые дорожки были выложены драгоценными камнями, среди которых виднелись крупные изумруды, сверкающие на солнце. Изящные урны для мусора, напоминающие скорее армутские вазы, мастера изготовили из хрусталя, а удобные скамейки были сделаны из чистого серебра и покрыты узорчатыми коврами. На каждом шагу стояли кокетливые малиновые вазочки со свежими фруктами, печеньями, зелеными леденцами в форме листьев Ваах-лаба, застывшей жженой смолой с сахаром и другими беруанскими сладостями. Где-то можно было взять пакет с сушеными короедами в соли или в сахаре, где-то в расписных пиалах лежало изысканное варенье, такое густое, что в нем вертикально стояла маленькая ложка.

Удивительное дело, но ни одна муха не садилась на прекрасные кушанья, ни одно насекомое не оскверняло жужжанием это идиллическое место! Казалось, все угощения ненастоящие – настолько они выглядели безупречно.

Артур изумленно крутил головой, глядя на всю эту избыточную роскошь. В небольших фонтанчиках била газированная вода или пахучие фруктовые соки, которые прекрасно подходили для утоления жажды в оюньский денек.

Парковые дорожки украшали скульптуры, приземистые хвойники, подстриженные под разных зверей, в том числе и единорогов, и чудесные цветы, из которых на зеленой траве складывались целые картины. Парк напоминал огромный город, где были свои улицы – малахитовые лабиринты из подстриженных туй; изумрудные площади с фонтанами и боскетами из кустов; висячие сады; места для отдыха и игр в крокет. Тут имелось все, чтобы вмиг сразить человека, впервые забредшего в эти края.

Все краски были настолько яркими, почти вызывающими, что Артуру померещилось, будто он попал в выдуманный мир, нарисованный рукой талантливого художника. Впрочем, прелесть этой показной роскоши была довольно мимолетной: сперва она ошеломляла, вызывала восторг и дикое желание осмотреть каждый уголок Птичьего графства, однако спустя какое-то время блеск драгоценных камней начинал раздражать и приводить в легкое недоумение, порождавшее вопросы.

Зачем, например, нужно, чтобы мусорные баки были непременно из хрусталя? Неужели они из-за этого перестанут быть мусорными баками? Разве не лучше потратить деньги на то, чтобы помочь беднякам на нижних ветках или же понизить налоги на гнездимы? Разве на самом деле человеку нужны эти излишества, несметные богатства и вычурные украшения? Разве природа уже не наградила нас всеми необходимыми для созерцания красотами? Впрочем, так могут думать простые люди, но королям, скорее всего, такое видение мира недоступно, ведь они всегда будут на все вопросы смотреть с высоты птичьего полета, а оттуда,