Дело о красавицах и чудовищах - Лариса Куницына

верховые герольды со штандартами барона де Роше и Крылатой конницы, за ними ехали рыцари — ветераны отряда, а следом катилась карета, в которой разместились те, кто из-за увечий не могли сидеть в сёдлах. Их тоже приветствовали радостными криками и благословениями. Замыкали процессию прочие рыцари, явившиеся в город по случаю чествования славной дружины де Роше.

Достигнув площади, посреди которой стоял прекрасный памятник королю Арману, а за ним вздымалась гордая колоннада Храма святой Лурдес, король свернул к нему, увлекая за собой весь кортеж. У ступеней, ведущих к высоким, всегда распахнутым дверям, он спешился и вместе со своими рыцарями поднялся наверх. Встреченный жрицами, он почтительно поклонился настоятельнице и вместе с ней вошёл в гулкую тишину меж высокими колоннами.

В этот раз Храм был заполнен участниками церемонии и горожанами. Зрители теснились на ступенях лестницы и на площади, ловя каждый звук, доносившийся изнутри. И в тот миг, когда король своей рукой сорвал с памятной плиты шёлковое полотно, триста белых голубей из королевской голубятни были выпущены в небо под дружный вздох замершей в благоговении толпы.

Марк был в то время рядом с королём, и одним из первых смог увидеть золотые надписи на белоснежном мраморе плиты. Он не отказал себе в удовольствии взглянуть в этот миг на юного барона де Роше и увидел, что по лицу мальчика текут слёзы. А его бабушка, баронесса Бонна де Роше, умиротворённо улыбнулась и взяла внука за руку, после чего, поймав взгляд барона де Сегюра, благодарно кивнула ему.

После церемонии на улицах города возобновились народные гуляния. Горожане и гости короля разошлись по тавернам и трактирам, где были накрыты столы, а сам Жоан со своими ближними рыцарями и семейством де Роше отбыл во дворец, где их уже ждал праздничный обед.

На вечер был назначен королевский пир, и Марку надлежало присутствовать на нём вместе с супругой, но в этот раз он явился без неё. Мадлен вместе с сестрой отправилась на свадьбу своей приятельницы Ортанс де Рокруа, и Марк не ждал её возвращения слишком рано. Каково же было его удивление, когда вернувшись вечером домой, он узнал, что она уже вернулась.

— Госпожа чем-то расстроена, — полушёпотом сообщил ему управляющий, обеспокоенно посмотрев на галерею второго этажа.

— Что-то случилось? — встревожился Марк, сняв баронскую цепь и сунув её в руки Шарля. — Как давно она приехала?

— Ещё днём, и сразу поднялась к себе. Элиза сказала, что её сиятельство плачет, и она не может её успокоить.

— Вот как… — Марк озабоченно нахмурился и, быстро взбежав по ступеням, направился в комнаты супруги.

Мадлен уже не плакала. Она сидела в своей гостиной в кресле, сложив руки на коленях и печально глядя прямо перед собой. Нарядное платье из голубого шёлка, отделанное кружевами, всё ещё было на ней, а в высокой причёске поблёскивала бирюзовыми топазами изящная диадема.

Войдя, Марк подошёл к ней и опустился на одно колено, взяв её за руку. Взглянув в заплаканное личико, он ласково спросил:

— Что случилось, моя милая девочка? Тебя кто-то обидел?

— Нет, — покачала головой она и, посмотрев на него, привычно погладила его ладошкой по волосам, — меня никто не обижал. Просто мне так грустно, Марк. Эта свадьба закончилась так трагично. Мы были в храме святой Гертруды, Ортанс вместе со своим женихом стояла перед алтарём. Я ещё раньше заметила, что она рассеяна и бледна, но не придала этому значения. Девушки часто нервничают в день свадьбы. И бывают бледны. Но потом, уже после брачных обетов, она вдруг пошатнулась и упала. Её жених перепугался, подхватил её на руки и унёс. Её увезли домой, но когда мы с Флореттой приехали туда, нам сказали, — Мадлен всхлипнула, — что Ортанс умерла.

— О, милая, — сочувственно произнёс Марк, сжав её руку.

— Это несправедливо, — пробормотала она и по её щекам снова потекли слёзы. — Она была такая милая, так радовалась предстоящей свадьбе. Когда мы уезжали, вдовствующая баронесса лежала в обмороке, жених рыдал, как ребёнок. А Ортанс… Она…

Мадлен расплакалась, и Марк, приподнявшись, обнял её и прижал к себе. Он подождал, пока она немного успокоится и, поставив рядом скамеечку, присел возле её ног.

— Прости, — она заставила себя улыбнуться и огляделась в поисках платка. Марк протянул ей свой. — Я была потрясена тем, что случилось, потому и дала волю чувствам. Со мной уже всё хорошо! Как прошла церемония в Храме? Что было на пиру?

Марк улыбнулся, поняв, что у него появилась возможность отвлечь её от грустных мыслей. Его супруга всегда живо интересовалась придворной жизнью, и он постарался как можно ярче описать ей события прошедшего дня.

На следующее утро, когда празднества закончились, и царившая на улице темнота словно скрыла занавесом сцену, на которой ещё недавно веселились горожане и гости города, Марк, надев свой обычный в таких случаях камзол из чёрного бархата и украсив его лишь скромной цепью комиссара королевской полиции, направился на службу. Его сопровождали немного встрёпанные и зевающие, но аккуратно одетые оруженосцы и два рыцаря охраны.

Идя по Королевской площади, освещённой выставленными на брусчатку костровыми чашами, он посматривал на дворников, прибиравших под окнами дворца мусор, оставшийся после вчерашних гуляний. Где-то неподалёку с треском и шумом мастеровые разбирали временные прилавки и небольшие возвышения, служившие подмостками для странствующих музыкантов и рассказчиков историй. Мимо проехала телега, на которой под тёмной рогожей угадывались очертания тел, и Марк понадеялся, что живых, но мертвецки пьяных среди них больше, чем действительно мёртвых. Впрочем, это уже была забота прево и полиции магистрата. И он, скользнув взглядом по серому лицу усталого возчика, прошёл мимо.

Красивые большие окна, нарядные фасады и широкие ворота, охраняемые королевскими гвардейцами, уже остались позади. Впереди замаячила на фоне тёмного неба громада Серой башни, испещрённая маленькими оконцами и узкими бойницами, освещёнными изнутри рыжеватыми отсветами свечей. Как всегда тихая, таинственная и грозная твердыня, защищающая королевскую власть, высилась над унылой северной окраиной, словно страж на границе между городом короля и его оборотной стороной — нищими кварталами, где обосновались преступники и бродяги. И наверно многим она казалась столь же загадочной, опасной и пугающей, как и прилегающие к ней кварталы тёмных зданий, почти не освещённых узких улиц и мрачных теней, скрывающихся в сумраке. Она, словно приграничный замок, скрывала за своими массивными стенами легендарного дракона, охранявшего основы королевской власти.

Марк невольно усмехнулся. Давно ему