Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

– Значит, бунт? Вы знали, что на силовые поля эссентариума можно воздействовать извне? Скажете: «Это невозможно!» И будете правы, но только в рамках старых догматов, которые я отменил своей новой физикой. Похвастаюсь: у меня получилось! Я создал устройство воздействия на нашу реальность. Оно работает! Здесь, внутри жилой ёмкости Ковчега. – Он показал всем маленький брелок в руке: – А это пульт управления. Бенито, озорник, едва его не присвоил. Ещё и болевой порог на максимум выкрутил! Даже думать об этом не хочу! Ну, что скажешь? – спросил он у Фомы.

Тот поднял кулаки повыше.

– Лучше я покажу… – сказал Вернер и наставил брелок на Фому. Махнул рукой и грубо отбросил его в сторону, шмякнув о стенку. Охнув, Фома, осел на пол. Вернер бросился к нему. – Прости! Не рассчитал с непривычки!

Он помог Фоме подняться, и тот сразу кинулся на него. Предвосхитив это, Вернер лёгким взмахом подхватил его в воздух, перевернул колесом и осторожно вернул на прежнее место на полу.

– Прекрасно! Вот я и освоился! – Вернер направился к столику с мигающей красной кнопкой.

– Погоди! – вдруг окликнул его монах.

Все обернулись на него в удивлении, словно немой заговорил.

– Прежде загадай самое сокровенное своё желание! Сегодня всех ждут чудесные свершения.

Вернер с почтением ему поклонился, закрыл глаза и постоял так немного.

– Вот и конец страданиям миллиардов. Этот день войдёт в историю, которая на нём и кончится, – торжественно произнёс он и хлопнул ладонью по кнопке. – Ждём салют! – Плюхнувшись на диванчик, он прибавил звук телевизору.

Прошла минута, другая, но ничего не происходило. На экране одинаковые люди одинаково махали флажками и радовались тоже одинаково: все как на подбор, похожие одно на другое счастливые лица.

Вернер приблизил нос к кнопке.

– Странно… Не позеленела… И отсчёт до подрыва запалов не включился… Твоих рук дело? – с отеческой строгостью спросил он у Фомы.

– Моих! Что, пытать станешь, о стены бить?

– Ну уж… Но с другой стороны… Опять подвёл. А я тебе доверился… – Он мельком глянул на монаха.

Тот поднял палец.

– Ты загадал своё желание. Оно сбылось.

Он неловко, бочком, слез со своей воздушной подушки и подошёл к задумавшемуся Вернеру. Похлопал его по плечу.

– Ничего, бывает. Не расстраивайся.

Вернер с недоумением посмотрел на него.

– Учитель, ерунда какая-то… Я загадал, чтобы наша будущая искусительница поскорее очнулась и мне на шею бросилась. Я же её спас от Бенито, приютил! Бальтазар, конечно, жутко бы заревновал, а я укорял бы его за себялюбие. В итоге – духовная победа… И женщина. Хотя нет, я выше этой страстишки…

Монах задумчиво пожевал губами.

– Сбылось неозвученное, неосознанное, самое главное желание, что тихо ждало свершения, спрятавшись в сердце на недоступной разуму глубине, в самом его ядре или даже глубже… М-м… Теперь оно исполнено и больше тебя не тревожит. Гештальт закрыт. Поверь мне! Прислушайся к себе: тебе сейчас легко, как никогда. Этот шажок к перерождению в совершенного человека – твоя огромная победа. Поздравляю! – Он надавил на плечи Вернера, попытавшегося приподняться. – Присаживайся, а я усядусь рядом. Мы вместе погрузимся в блаженное ничто. Я проведу тебя по пути от невзгод мимо страстей до нирваны, настоящей, самой прекрасной из возможных. Одного тебя. Теперь ты этого достоин. Садись.

Вернер выглядел недовольным. Осторожно высвободившись, он согнулся пополам и полез на карачках под столик. Оттуда раздался его задорный смех. Высунувшись, он показал провод с вилкой в руке.

Монах заволновался.

– Неоднократно я был свидетелем, как сильное желание меняет физический мир, а уж тем более наш, астральный! Ты, видимо, сделал это сам, не осознавая того, одной мощью своей ауры. Наше подсознание творит чудеса. Ты лучший мой ученик, я вижу, ты понимаешь эти прописные истины.

Вернер угукнул и нырнул обратно.

– Готово, – прокряхтел он, выбравшись из-под стола. Засмеялся, отряхиваясь: – Вы, учитель, шутник. Я едва не поверил, что вы против. Против того, чтобы люди обрели счастье и заслуженный покой, – погрозил он пальцем.

Тот помотал головой.

– Ни в коем случае! – прибавил с немощной улыбкой: – Ты прошёл проверку. Я в тебе более не сомневаюсь.

Вернер сжал его в объятиях.

Через минуту монах снова колыхался на своей подушке с расслабленным лицом, закрыв глаза и заткнув уши, чтобы не слышать воплей Бальтазара и Фомы, которые одновременно и умоляли, и поносили Вернера, не зная, как заставить его остановиться.

Вернер, тоже заткнув уши, присматривая за Фомой, локтем нажал кнопку.

– Какое облегчение! Дальше на автоматике… – Рухнул на диван, выдохнул и сунул брелок в карман. Он щёлкнул пальцами, и Бальтазар вывалился к ним из своей комнаты: прозрачный барьер пропал.

Повисла тишина, мигавшая красным кнопка моргнула и зажглась зелёным. С телеэкрана радостный аватар Вернера объявил праздничный салют. Настоящий Вернер с дивана показал ему поднятый большой палец.

Снова пошли кадры со счастливыми гуляющими людьми со всех уголков Земли, были вставки и с Луны, с огромными полчищами радостного народа, забившими расширенные под это улицы.

Все с замиранием глядели в небо, вместе скандируя обратный отсчёт, цифры которого отображались на телеэкранах.

– Ноль! – подскочил на диване Вернер. – Пусто, ничто! Запускай!

И тут что-то громыхнуло, их ощутимо тряхнуло, истошно завыла сирена предупреждения об опасности утери корабля и разгерметизации резервуара эссентариума.

Вернер вскочил.

– Нас атакуют!

Одновременно с этим у Бальтазара зазвонил телефон. Он замер в изумлении, увидев, кто это. Вернер кинулся к нему.

– Как это возможно?!

– Барьер пробит. Разрушителем миров, – объяснил ему Фома. – Сейчас нас подпалят. Жду с нетерпением…

Вернер схватился за голову. Он бросился к стене и, выдвинув консоль управления Ковчегом, забегал пальцами по клавиатуре.

– Кто звонит? – спросил Фома у Бальтазара.

– Моя дочь, – механически ответил тот и, не в силах сбросить вызов, поднял трубку: – Алло?

Глава 49. Они всё знают

– Отец? – раздался голос Мари после заминки.

– Слушаю, – сухо отозвался Бальтазар, нацепив маску Фернандо.

Мари посопела.

– Дайте трубку маме… Если она рядом, – быстро добавила она.

Бальтазар, не вполне осознавая, что и зачем он делает, вернулся в отсек, где оставил сидеть на полу, привалившись к стене, безжизненную Елизавету. Встав перед ней на колени, он поднёс к её уху телефон.

– Маменька… – услышал он тихий голос дочери. – Я очень тебя люблю… И папу. Люблю вас, целую. Пока! – Раздался отбой связи.

Бальтазар в недоумении оглянулся на Фому, стоявшего в дверях и задумчиво разглядывавшего его. Сзади него появился довольный Вернер.

– Про салют доложила? Не знаю, как у нас, а на Земле салют и впрямь роскошен. Не соврали земляне! Даже с нашей орбиты