Просто вернуться.... - ValmirWolfgard

— Именно так, — удовлетворенно кивнул Николай. — Эпоха внутреннего террора и выживания окончена. Россия вступает в ревущие двадцатые годы. Оставим Европе их Версальские интриги и надвигающиеся экономические кризисы. У нас впереди грандиозные стройки, тотальная электрификация Урала и освоение степей Туркестана. Пусть народ выбирает свою Думу, пусть рабочие отдыхают по вечерам с семьями. Империи больше не нужна кровь. Империи нужен мирный, созидательный труд.

Глава 62

глава 62.Управляемая демократия

Март 1920 года. Петроград, Таврический дворец.

Весеннее солнце щедро заливало купол Таврического дворца. Три года назад здесь кипел, бурлил и захлебывался в собственной истерике Петроградский Совет. Здесь рвали на груди рубахи агитаторы, грозили кулаками матросы, а испуганные министры Временного правительства жались по углам, не в силах остановить надвигающуюся катастрофу.

Теперь всё было иначе.

Дворец сиял чистотой. На мраморных ступенях стоял почетный караул Гвардии Порядка — молчаливые, статные ветераны с Георгиевскими крестами на груди. В просторных коридорах пахло дорогим табаком, свежей типографской краской и хорошим одеколоном.

В ложе для почетных гостей, скрытый за легкой драпировкой, сидел Император Николай. Рядом с ним, неслышно перелистывая страницы отчета, стоял министр внутренних дел Сергей Зубатов.

Царь смотрел на зал заседаний. Там не было ни одной красной гвоздики, ни одной рабочей косоворотки или крестьянского армяка, столь любимых прежними депутатами-популистами. В креслах сидели солидные, уверенные в себе люди: промышленники в строгих костюмах-тройках, инженеры, бывшие боевые офицеры, новые алтайские землевладельцы и директора уральских синдикатов.

— Явка на выборах составила семьдесят восемь процентов, Ваше Императорское Величество, — негромко докладывал Зубатов, не отрывая взгляда от зала. — Провинция голосовала исключительно за стабильность. Крестьяне, получившие землю, массово поддержали кандидатов от «Аграрного Союза».

— Расстановка сил? — коротко спросил Николай.

— Как мы и планировали, Государь. Полный контроль, — в голосе Зубатова прозвучала профессиональная гордость. — Большинство, сто девяносто мандатов, взял «Имперский промышленный союз» Рябушинского и Морозова. Это наши капитаны индустрии. Вторая по численности фракция — «Аграрный Союз», представляющий интересы новых крупных хозяйств и сытого крестьянства. Третья сила — «Союз Ветеранов», политическое крыло вашей Армии Порядка. Они будут гарантом того, что Дума не отклонится от государственного курса.

— А оппозиция? — Николай усмехнулся.

— В качестве оппозиции мы допустили в Думу «Партию мирного труда» — это умеренные социал-реформисты и представители лояльных профсоюзов. У них всего сорок мест. Они будут требовать улучшения вентиляции на заводах и дополнительных школ для рабочих, но никогда не поднимут вопрос о власти. Эсеры, меньшевики и анархисты, как вы и приказывали, отрезаны от выборов на законодательном уровне.

Николай удовлетворенно кивнул. Операция по созданию «управляемой демократии» прошла блестяще. Он дал стране парламент, но это был парламент дельцов, созидателей и управленцев, а не демагогов.

В зале раздался удар председательского молотка. Гул голосов мгновенно стих.

На трибуну медленно, с достоинством поднялся Александр Васильевич Кривошеин. Старый столыпинский реформатор, архитектор Великого Земельного Передела, пользовался колоссальным уважением как у дворян-чиновников, так и у новых кулаков и промышленников.

— Господа депутаты! — голос Кривошеина разнесся под сводами зала. — Сегодня исторический день. По высочайшей воле Государя Императора, Россия переходит к новой форме государственного управления. Время чрезвычайных мер закончилось. Наступает время созидания!

Зал взорвался громовыми, искренними аплодисментами.

Кривошеин поднял руку, призывая к тишине. — Государь поручил мне, как лидеру коалиции большинства, сформировать первое в истории России Ответственное Правительство. Отныне Совет Министров отвечает за экономику, налоги и внутреннее развитие перед вами — избранниками народа!

Николай смотрел на оратора с холодным, расчетливым одобрением. Схема, которую он выстроил, была идеальной. Он передавал Думе и правительству Кривошеина самую неблагодарную и тяжелую работу — планирование бюджетов, строительство дорог, споры о тарифах и зарплатах. Пусть промышленники и аграрии до хрипоты спорят между собой о налогах. Это направит их кипучую энергию в безопасное, законное русло.

При этом Император сохранял за собой абсолютный, никем не оспариваемый контроль над тремя главными столпами Империи: Армией, внешней политикой и ведомством государственной безопасности Зубатова. Царь оставлял за собой право в любой момент распустить парламент, если тот попытается выйти за рамки дозволенного.

Кривошеин тем временем оглашал состав своего кабинета: — … Министром промышленности и торговли назначается Алексей Иванович Путилов. Министром финансов остается Петр Людвигович Барк…

— Идеальный кабинет, — негромко произнес Николай, отходя от края ложи. — Синдикат государственного капитализма обрел официальный статус. Они будут считать каждую копейку и строить заводы быстрее, чем это делал бы любой царский чиновник, потому что теперь это их заводы, их страна и их прибыль.

Зубатов почтительно склонил голову. — Вы создали идеальную машину, Ваше Величество. Европа сейчас смотрит на нас с недоумением. Они ждали нашего краха, а видят монолитную страну с работающим парламентом и растущей экономикой.

— Европа еще не видела главного, Сергей Васильевич, — Царь направился к выходу из ложи. — Внутренний каркас мы собрали. Но чтобы этот монолит не рухнул в будущем, ему нужен надежный наследник. Завтра я возвращаюсь в Царское Село. Ольге исполнилось двадцать пять. Пора решать династический вопрос, пока страна наслаждается миром.

Глава 63

Глава 63. Выбор Цесаревны

апрель 1920 года. Петроград, Зимний дворец.

Ольге Николаевне, наследнице Российского престола, исполнилось двадцать пять лет. От той наивной, романтичной великой княжны, которая когда-то зачитывалась французскими романами и мечтала о сказочном принце, не осталось и следа. Годы войны, тифа, страха и последующего ледяного, безжалостного строительства новой Империи выковали из нее совершенно другого человека.

Она сидела в своем кабинете, обставленном с суровой простотой. На ней была темная юбка и строгая, стилизованная под военный френч блуза. Перед ней на столе лежала стопка папок с золотыми гербами — досье, заботливо собранные Министерством иностранных дел.

Министр двора, старый граф Фредерикс, деликатно покашлял.

— Ваше Императорское Высочество, — начал он, указывая на верхнюю папку. — Принц Карл Шведский. Прекрасная родословная, нейтральная страна. Или, возможно, наследный принц Румынии Кароль? Балканский союз был бы весьма выгоден… Есть также несколько представителей обедневших германских домов, они согласны на переезд в Россию и полное подчинение нашим условиям.

Ольга взяла досье принца Кароля, брезгливо полистала страницы, задержав взгляд на фотографиях изнеженного юноши в опереточных эполетах, и бросила папку обратно на стол.

— Граф, вы предлагаете мне выйти замуж за музейные экспонаты, — холодно произнесла цесаревна. — Румынский