Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова

и его «Хакуна Матату». Что это была операция под чужим флагом. И что даже Левашин не понимает мотивов этих поступков до конца и не осведомлён об исполнителях. Но чудо ли то, что операцию удалось остановить, или тоже задумка автора?

– А что, претендуешь? – Пол зачем-то пытался дерзко шутить, чего обычно никогда себе не позволял с Оливером. В последнее время собственное поведение часто пугало его самого.

Вместо возмущения Оливер звонко рассмеялся. Пол тихо выдохнул.

– Конечно. Мне же больше нечем заняться, – саркастично ответил тот. – Я вижу, кто-то сегодня в настроении.

Пол тактично промолчал, но американец сразу продолжил:

– Мне тоже доложили добрые люди. Ищейки рыскают повсюду в поисках ответов, но знаешь что? Это нам на руку.

– Правда? – Пол вскинул брови вверх.

– Конечно. На кого бы ты поставил?

– На «Всерадетель», – серьёзно ответил Пол. А про себя подумал: «На тебя, Оливер, я бы поставил всё без сомнения». Но быстро отогнал от себя подобные мысли – они его ужасали.

Уотерс ещё раз залился смехом.

– На этих дебилов, которые только вчера узнали, что такое зонтичная структура? Ты думаешь, они способны придумать, организовать и срежиссировать операцию под чужим флагом?

– Так она же провалилась.

– Это заслуга Левашина, а не тупизма «Всерадетеля». Они бы напали, опозорились, обосрались, и их бы всех поймали с поличным – вот такой у людей уровень планирования, понимаешь? – Оливер усмехнулся, наслаждаясь собственными рассуждениями. – Нет, Пол. Думай шире.

Блэквелл молчал. Его широта приводила только к одному выводу, но озвучивать его вслух он не хотел. Оливер Уотерс может посчитать его даже не дураком, а ещё хуже – предателем. Кто он такой, чтобы не верить американцу, если тот давал ему слово не лезть?

– Эх, Пол, Пол… – цокал президент. – Всего одна женщина, а ты уже лишился когнитивных способностей. Вот и говори после этого, что это – слабый пол, да? Ещё и во главе государства…

– Я достаточно сообразителен, чтобы понять, что это был вопрос, на который ты хочешь ответить самостоятельно, – твёрдо ответил канадец.

– Да ладно тебе, не обижайся. Мы же старые друзья, и подшутить уже нельзя, – Оливер ухмыльнулся. – А как тебе такая версия: операция под чужим флагом – дело рук самих китайцев, а? Интересное развитие, не скажешь?

– И какой в этом смысл?

– Да какой угодно. Вот общались они со «Всерадетелем», да? И зачем? Может, они стоят дешевле, чем «Хакуна Матата» для охраны предприятий? Может, они ещё и таким образом нейтрализуют угрозу в виде этих же головорезов? Но как вытеснить Левашина, чтобы не обидеть Москву? Ну, чтобы типа не они виноваты были.

– Но план идиотский. Зачем «Хакуна Матате» нападать на объект, который она сама и охраняет? Который приносит доход? – Пол поморщился. – Это же выстрел в ногу. Подстава Кремля, и Москва бы поняла, что тут что-то нечисто…

– А ты много вопросов не задавай, Пол. Там тоже долго не думали. Мы же тут не следственные действия проводим, а так, лёгкую психологическую операцию. Левашин лишь сменная фигура, неофициальная рука Кремля. Как они могут обидеться на смещение какого-то «бизнесмена»? Рынок же свободный. Да и Пекин, наверное, не хочет лишних конкурентов в Африке. А на оставшемся скромном участке в Мафазиму – тем более. Там же теперь у нас три осинки, две апельсинки, Пол. Какие русские? Самим бы не уйти голодными, – его голос звучал коварно, и Пол уже понимал, к чему всё идёт.

– Предположим, эта версия имеет под собой основание, – осторожно сказал Блэквелл. – Но очень шаткое.

– Я думаю, тебе надо рассказать об этом нашей подруге Станиславе Филин. И убедить её в том, что китайцы России не товарищи, – Оливер даже снизил голос, чтобы звучало, наверное, ещё более заговорщически.

Пол долго молчал, обдумывая все его слова. Ему совсем не нравилась эта идея, особенно когда Блэквелл понимал, что пусть всё и звучало правдоподобно, было вымыслом, фактически – ложью. Да что с ним такое? Почему вдруг обман… Хотя сколько раз он уже задавал себе эти вопросы, и разве ответ не очевиден.

– Дуру из неё не делай, – только и сказал он.

– Что ты, в такую версию может поверить только высокоинтеллектуальный человек. Особенно если открывать все факты красиво. Как ты умеешь, Пол. И, главное, в нужный момент. Ну, знаешь, когда чувства, эмоции застилают глаза и фактов становится не видно, а вот мотивы…

И снова эта лесть. А теперь ещё и «факты». Он будто хотел, чтобы и канадец поверил в эту версию, а, может, так было бы проще.

– А я, – мечтательно продолжил Оливер, – для пестроты эффекта сниму с России пару санкций. Знаешь, чтобы Пекин подумал, что мы в сговоре. Что думаешь?

Идеи становились бредовее, и слава богу, что это был телефонный разговор: на лице Пола отразился весь спектр эмоций.

– Я думаю, это не очень светлая идея.

– Не очень светлая идея, Пол? – в голосе Оливера проскакивали нотки раздражения. – Время уходит, если ты не заметил, а Станислава Филин всё ещё витает где-то на восточной границе. Очерчивает её всё чётче, пока на нашей западной перекати-поле. У нас с тобой была договорённость, и складывается впечатление, что ты совершенно не стремишься её выполнить.

– Это не так, – тут же выпалил он. – Я делаю всё, что в моих силах.

– Значит, медленно. Или плохо! – Оливер редко выходил из себя, и это секундное помутнение, где он отчитывал канадца, словно нашкодившего школьника, произвело на Пола странное впечатление. Вина смешивалась с омерзением и превращалась в странный подростковый бунт человека, которому уже давно за сорок. Впрочем, Оливер достаточно быстро пришёл в себя и вернул тон уверенного в каждом своём шаге человека. – Такой шанс выпадает, а ты почему-то не хочешь им воспользоваться.

– Я просто считаю, что идею нужно доработать, чтобы госпожа Филин и правда поверила, – Пол пытался держаться уверенно и отнекиваться всеми возможными способами. Тянуть время.

– А я считаю, Пол, что ты немного заигрался с госпожой Филин. Невозможно пройти мимо русской женщины и не засмотреться, да? – Оливер звучал понимающе, будто намекал, что с ним случалось нечто похожее, но Пол сомневался в этом. – Так вот, Пол, послушай. Тебе не хватает какого-то стимула в наших с тобой делах. Я понимаю, что это лишь моё мнение и доказательств, конечно, у меня нет. Но в нашей профессии слухи при нужной раскрутке иногда всё, что требуется. Возможно, твоя карьера тебе не дорога, но подумай о её. Как думаешь, простит ли её Россия за такую связь с Западом? – лёгкий смех, низкий, говорящий.

Оливер Уотерс, как всегда, ничего толком не сказал, но всем всё стало ясно. Пол, до этого находившейся в серьёзном напряжении, сгруппировался ещё сильнее. Конечно, он не мог позволить американцу разрушить карьеру Станиславы из-за его ошибки, из-за их обмана, из-за… Как бы он после этого смотрел ей в глаза? Но, может, так они бы были свободны? О чём он думает…

Пол крепко сжимал трубку, погружённый в свои мысли, и молчал. Предположения Оливера должны были напугать его, но ему было всё равно, а вот угрозы Станиславе действительно заставили волноваться. С другой стороны, если Оливер только и додумался, что давить предположениями, значит, на руках у него ничего не было. Но это лишь пока. Доказательства находить он всегда умел. А ещё лучше он умел их подделывать.

Но поддаваться на провокации своего американского коллеги Блэквелл тоже не собирался. Что-то говорить было излишне – он бы вывернул любые его слова как признание чего-либо.

– Ну, и подумай, Пол, – продолжил Оливер, когда уже не ожидал услышать от него ответа. – Стал бы кто-то это осуждать, будь мы все на одной стороне?

А вот это было в самую точку. Здесь Уотерс нащупал слабейшее место Пола Блэквелла. То, чем он в последнее время всё чаще оправдывал свои поступки и что помогало ему обманывать её. Хрупкая, скользкая надежда, что нахождение на одной стороне всё