Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова

исправит, сделает правильным. Он цеплялся за неё как за последнюю соломинку, которая вытягивала его со дна бездонного океана геополитики. Он знал, что есть только один расклад, при котором их союз не обречён. И да, он не желал Станиславе проигрыша и падения к ногам Запада, но неужели она не может сдаться хоть раз ради него? Он ведь уже почти сломал себя: дерзит Оливеру, обманывает его, пытается выиграть время и, в конце концов, спасти её карьеру! Разве этого мало?

– Я сделаю, как требуется, – через несколько минут твёрдо сказал Пол. – Но так, как считаю нужным. И не стоит… лезть, если не хочешь навредить. Не стоит во мне сомневаться. Ради твоего же блага. Я позвоню, когда всё встанет на свои места.

Не дав возможности Оливеру ответить, Пол повесил трубку. Представлять лицо Уотерса он не хотел, но пытался понять, не перегнул ли палку. С одной стороны, американец любил формальности и уважительное отношение к себе, с другой – в редкие моменты действительности дерзость его вдохновляла. Возможно, в маленьком бунте Пола Оливер нашёл нечто забавное и именно поэтому захочет досмотреть все сцены до конца.

Пол же пытался убедить себя в том, что любые дальнейшие действия будут обусловлены лишь попыткой уберечь Станиславу. Защитой. Он даже готов был положить на кон свою карьеру, лишь бы она… Но они шли в связке, и если падёт один, то падёт и другой. Эгоизм, получается. Пусть он и правда думал только о ней. Кто бы ему заранее сказал, что всё будет так сложно, он бы послал Оливера Уотерса в тот же день на «Большой двадцатке». Но выбираем ли мы судьбу, или всё же она – нас?

В глубине души он знал концовку даже слишком хорошо. Она никогда не станет Западом. Но, с другой стороны, думал ли Пол когда-то о том, чтобы стать Востоком? Или ещё страшнее – чтобы стать Канадой, которую за руку не держит Запад?

В кабинете российского президента, как всегда, было слишком много голосов, которые почти сливались в унисон, но продолжали звучать хором. На громкой связи был Левашин, в углу стояла советница, а напротив Филин сидел Олег. Они все обсуждали недавний инцидент с китайским предприятием, из-за которого несколько дней назад Анастасия и прервала разговор Станиславы и Олега. Геннадий не сдерживал себя в выражениях, заявляя, что подобная частота случаев с его «конторой» вынуждает его прибегнуть не к самым приятным действиям. И что он заставит «кого надо» усомниться в своём выборе мальчика для битья.

– Гена, соберись, – вставила Анастасия, когда того вновь унесло в море нецензурных выражений. – Не может за всем стоять Кайл Левенфорд, это же идиотизм. Он же понимает, что концы в воду не спрячешь, это слишком очевидный подозреваемый.

– Настенька, – приторно начал он, – а я думаю, что это операция запугивания больше, чем всё остальное. Я думаю, что они нас так торопят.

– Но с чем? – вмешалась Станислава. – Уотерс дал понять, что Мафазиму ему не надо. Смысла же нет.

– Не бывает так, что никому ничего не надо, – хитро сказал Гена.

– Про «никому» это ты хорошо сказал, – ухмыльнулась Анастасия. – Кому ещё что надо?

– Много кому! Взять, например, Сесиля Макамбо…

– А, то есть теперь мы пойдём по шизоидным версиям? Отлично!

Станислава перестала вслушиваться в их пререкания. Гена и Настя гоняли все теории, вне зависимости от того, насколько те казались безумными, пытаясь таким незамысловатым мозговым штурмом выйти на нужный след. Олег тем временем, задумавшись, смотрел прямо перед собой, а Станислава поглядывала в окно.

Она вспоминала свой состоявшийся накануне разговор с Полом Блэквеллом. Он тоже хотел обсудить с ней китайский инцидент, что было даже несколько удивительно. Конечно, Станислава ждала, что рано или поздно Пол поднимет эту тему. Ей просто казалось, что произойдёт это уже при личной встрече. Хотя с чего бы? Ситуация неотложная.

– Как ты? – это был его первый вопрос. Как всегда, заходил издалека, словно нужно было нащупать верную почву для осторожных шагов.

Станислава усмехнулась, но ничего не ответила. Он же сам понимал, что вопрос глупый.

– Возьмёшь Всеволода с собой в следующий раз? – внезапная тема второго вопроса вывела её из колеи, а он только этого и ждал.

– С чего это?

– Полезно смотреть мир, пока есть такая возможность.

– А исчезнет она, потому что?..

– Дети быстро растут, вот и всё.

– Уж кто бы говорил. Моего сына ты знаешь, а вот я твоих детей никогда не видела, – звучало как упрёк. Она не хотела.

– Хочешь познакомиться? – он ухмыльнулся.

– Может быть, – если и играть в эту игру, то до конца.

– Я могу пригласить их в этом году на «двадцатку». В Оттаву. Если хочешь.

– Не делай это ради меня, – она не подразумевала издёвки или дерзости. Ей часто казалось, что он иногда забывает, что отец.

Пол ухмыльнулся.

– А ради кого?

– Себя, например. Или их.

– Ловко это ты.

– Не надо играть в семью, Пол. Мы с тобой ей никогда не будем, – Станиславе самой было горько это говорить. Может, ей этого и хотелось бы.

– Ну, а с кем мне ещё играть, с остальными приходится быть. Это, знаешь ли… – он рассмеялся. – Ладно. Прости.

– Тебе не за что просить прощения.

– Ох, это неправда, Стася. Мне за столько надо просить прощения, что аж тошно, – его выдох перетёк в какой-то обречённый смех, а потом резко прервался. – Но мы с тобой не на исповеди же, правда?

– Первый шаг к искуплению – признание ошибок.

– Не надо меня пугать только.

Станислава отчего-то рассмеялась, да и Пол будто шутил. Серьёзность темы всегда принято сглаживать юмором.

– Может, к делу? – не выдержала Станислава

– Да. Я по поводу китайцев.

Ловушка схлопывалась вокруг них обоих, и Пол не был исключением. Его правда смешивалась с ложью, а план по настраиванию Станиславы против Китая сокрушался о его дикое нежелание её веры в него. Он знал, что поступал неправильно, и знал, что рано или поздно она сама объявит его обманщиком и предателем. Но разве мог он предать её, если принадлежит к другой стороне? Разве он клялся ей в верности?

И он шёл, шёл на этот эшафот вполне сознательно. Прекрасно понимая, что должен принести что-то в жертву. Что-то очень живое и осязаемое, например, свою честь. Быть схваченным за руку – не самое плохое. В конце концов, она должна понять, что он защищает её от сил гораздо более страшных, чем она может себе представить. Это коллективное и очень сознательное сносит на своём пути всё, что мешает высшему плану.

– Думала, кто может за этим стоять?

– У Левашина есть пара версий, он их прорабатывает, – секундное молчание. – Есть идеи?

– Возможно. Мы ведь так и не обсудили, зачем «Всерадетель» встречался с китайцами. Ну, или наоборот.

– На что это ты намекаешь?

– Не утверждаю, что это правда, но! Сколько платили «Всерадетелю» за охрану западных предприятий, знаешь? И какая разница с «Хакуна Мататой»?

Станислава усмехнулась.

– Деньги во главе стола, значит.

– Лишь вариант.

– И что, ради замены одного на другое надо выбирать такой жестокий способ?

– Предположим, прикрытие. А рыба покрупнее зарыта в землях Мафазиму. Ресурсы, как выяснилось, скудные, делить особо нечего.

– Слово не держат, получается.

– Ещё раз, не утверждаю. Просто ничего нельзя отбрасывать в таких случаях. Сколько я видел случаев «брат на брата» ради… А, неважно. А тут такое. Сама подумай. Да и как хорошо ты вообще всех их знаешь?

Нельзя было не отметить, что крупица правдоподобности в словах Пола была. Она и правда мало что знала о российско-китайских договорённостях – этот трек всегда курировал Олег, а в последнее время – на пару с Левашиным. Один «в поле», другой – за кулисами. Поэтому поверить, конечно, было можно. И посадить зерно сомнения в голову Станиславы – тоже.

Конечно, принимать за чистую монету слова Пола сразу и без доказательств не приходилось, но за последние несколько месяцев она старалась усилить свои позиции во власти, чтобы её окружало больше