Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова

– Я понимаю, о чём ты говоришь, – сухо ответила она. – Я поразмышляю над этим. Это всё?

– Да, но… – он медлил. – Станислава, а как ты думаешь, в твоей тени Востока хватит ли места для ещё одного?

Она улыбнулась и постучала костяшками пальцев по столу.

– Прежде чем там появилась тень, Пол, пришлось посадить дерево. Тень должно что-то отбрасывать, понимаешь? И дерево не самое быстрорастущее растение. Особенно для того, чтобы укрыть таких больших по площади, как мы с тобой.

– Я гипотетически, – вставил он.

– Конечно.

И сейчас, сидя в своём кабинете в прекрасном окружении, её не могла вновь не посетить мысль о китайском следе. Который ей, да и всей России, так отчаянно навязывал Запад.

– А китайцы-то сами что говорят? – вдруг спросила она.

– Ну, подробности я им не говорил. Они знают, что кто-то хотел напасть и что всё предотвращено. Но что кто-то меня пытался подставить, я пока стараюсь не упоминать. Скоро всплывёт, конечно, но всё же, – ответил Гена.

– Почему?

– Они могут подумать, что партнёрство с нами несёт больше рисков, чем привилегий.

– Но там больше не с кем работать.

– Я бы не был столь категоричен. Работа с нами – скорее символический жест, некий смысл, а не безальтернативность.

– Ты намекаешь на кого-то конкретного?

– Нет, просто говорю как есть.

Станислава вспомнила их недавний разговор про прощупывание почвы и общение со всеми сторонами конфликта. А мог ли Левашин за её спиной плести свои интриги? Мог ли он говорить ей одно, а делать – другое? Мог, конечно. Вопрос лишь, было ли это во имя и благо России или нет.

– Хочу лишь предупредить, что количество инцидентов будет увеличиваться, – добавил Левашин. – «Всерадетель» на грани коллапса, а когда группа хорошо обученных и вооруженных людей теряет денежное довольствие, ничем хорошим это не заканчивается. У Китая большое терпение, но не бесконечное. Если мы не завершим конфликт в ближайшее время, то это сильно отразится на всех наших отношениях.

– А можно подробнее про «Всерадетель»? – спросила Анастасия.

– Уотерс обещал уйти, и он ушёл. «Всерадетель» потерял большую часть своего финансирования, а кушать всем хочется. Хитрый ли это план по ещё большей дестабилизации государства за счёт создания дополнительно очагов внутреннего напряжения – вопрос, конечно. Но вопрос, который требует решения. Вооружённым людям нужно найти занятие, иначе они найдут себе его сами.

Все на секунду замолчали.

– Значит, пока склоняемся к версии, что ради наживы «Всерадетель» сам всё придумал, – сказала Станислава.

– Да, это будет лучше для всех. А их вопрос я постараюсь решить.

– А что делать с реальным положением дел?

– Правда никого не интересует, но создание своего нарратива – запросто. Кто это хотел сделать и зачем – уже моё дело. Не хворайте, и, Станислава, думаю, две недели, и можно заканчивать.

– Спасибо, Гена.

Левашин повесил трубку. Олег и Анастасия внимательно посмотрели на неё.

– И что это в конце было? – не без подозрения спросил Олег.

Она пожала плечами, ничего не ответив, будто сама не понимала сути ремарки. Но, конечно, она всё знала. Дело было в просьбе, которую она озвучила Левашину сразу после появления того самого отчёта о геологоразведке. О которой знали только она и Гена, и пока так и должно было оставаться.

– Ладно, можете идти, – скомандовала она и указала им на дверь.

Олег вскинул брови вверх, но, не сказав ни слова, вышел. Впрочем, Анастасия не спешила покидать это прекрасное помещение. Она с хитрой улыбкой смотрела на Станиславу, а потом так же беззвучно села в кресло напротив неё, где до этого сидел Олег.

– Режим «стервятника»? – прямо спросила президент, слишком хорошо зная свою советницу.

– Как грубо.

Филин вглядывалась в свою советницу и так же хитро улыбалась ей. Наклонилась чуть ближе к столу, положив локти на него и наклонила голову набок.

– Что хочешь?

– Да так, вопросы есть. Накопились.

– Могу предугадать, о чём, – Станислава держалась уверенно.

– Просто интересно, почую ли я рядом вот с этим китайским цирком, который ты так аккуратно вплела в разговор с Левашиным, парфюм Пола Блэквелла.

Станислава громко засмеялась.

– Вообще, ты права, пованивает знатно.

– Главное, не изменять своей группе ароматов, – Амурсанаева подмигнула президенту.

– Здесь у меня всё в порядке, не переживай.

– На секунду можно засомневаться. Вы там сколько раз?.. – советница не договорила, но подрыгала плечами и странно пошевелила бровями, будто пытаясь изобразить то, о чём спрашивает.

– Я не считала, – Станислава пожала плечами.

– Значит, больше одного? – Анастасия не смогла скрыть удивление в своём голосе. Она вроде внутренне понимала, насколько всё глубоко и запущено, но прямо сказанные слова всегда открывают больше возможностей для интерпретации.

– Может, даже больше пяти? – Станислава ухмыльнулась, бросая своей собеседнице вызов.

– Считала всё-таки. Не хочешь – не говори, конечно. Это лучше вообще никому не знать.

– Осуждаешь меня? Считаешь, что надо было тогда соглашаться замуж выйти, да? Хорошие же ребята. Вон один даже министром иностранных дел скоро станет, – она нашла на столе папку и громко шлёпнула её на стол. – А второй – владелец главного неприродоресурсного налогоплательщика страны. Тихий гений, не претендующий на власть, как мы её понимаем. Как тут не почувствовать себя дурой?

– Одобришь его? – Анастасия указала на папку с кандидатом в главы МИДа.

– Не вижу причин, почему не стоит этого делать. Специалист он отменный.

– Будет заходить к тебе постоянно.

– Мы взрослые люди.

– Это конечно. Но взрослые часто хуже детей, – Анастасия грустно улыбнулась. – И я тебя не осуждаю. Я считаю, что ты всё сделала правильно.

Слова Амурсанаевой действительно шокировали Станиславу. Она всегда считала, что нужно обороняться, потому что люди думают о ней хуже, чем есть на самом деле. Или потому, что ожидают худшего. Даже такие близкие люди, как та же Анастасия. Да и после грехов Станиславы разве могла она на что-либо надеяться, кроме предания анафеме?

– Главный вопрос ведь в чём, Стася. Не могла ли ты выбрать другой путь, а могла ли ты не выбрать этот. Сожалеешь ли ты о чём-либо?

– Нет. Да и какой смысл, если прошлое не исправишь.

– А будущее тоже, знаешь, часто нельзя исправить. Получается, каждое действие было правильным.

– Каждое действие было нужным, Настя. Необязательно правильным. Необходимость порождает и зло.

– Зло, – та усмехнулась. – У тебя на руках все карты, чтобы закопать Канаду, а ты в окно смотришь.

– Всего лишь слабость.

– Творить зло – это слабость, самый простой путь из возможных. Все же любят месть. Не поддаться искушению тяжелее.

– Я уже и не знаю, что из всего этого искушение. А не судьба.

Повисло молчание. Оно обволакивало их, будто защищая от внешних угроз.

Глава 11. Спираль

⠀

Кто раздувает пламя ссоры и ворочает

головни, тот не должен жаловаться,

если искры попадают ему на лицо.

Б. Франклин

⠀

Её новый визит в Канаду не предвещал ничего хорошего. В этот раз, конечно, событие было более значимое, чем какой-то там хоккейный матч. И она, если честно, никак не могла понять, как так быстро пролетели эти почти полтора года. Ведь её первая встреча «Группы двадцати» была как будто вчера. Неловкое знакомство и странный разговор с Полом Блэквеллом. Отсчёт их политической катастрофы, завёрнутой в прекрасную обёртку мнимого сближения. Магниты притягиваются только противоположными полюсами, но с одинаковых сторон они всегда отталкиваются, он же понимает?

Она выходила из машины грациозно, поглядывая на окруженное зелёными кронами деревьев серое здание на Сассекс-драйв, 24, хозяина которого она знала даже слишком хорошо. Он стоял в дверях, пытаясь скрыть своё особое отношение к сегодняшней гостье. Саммит начинался только завтра, а это значило, что у него был дополнительный день для встреч. Одна из которых, естественно, должна была быть с российским президентом.

Формальное рукопожатие. Вспышки фотокамер. Улыбки для прессы. И чувство