Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Геомант. Триста семьдесят шагов. Первый выстрел.

— Видел.

— Фольк промахнулся по аэроманту. Ветер снёс пулю. Попал вторым, через щит.

Тим сел на землю, привалился к брустверу и закрыл глаза. Восемнадцатилетний парень, который только что убил мага с расстояния, на котором маг не мог его увидеть.

Раст пришёл позже всех. Обошёл тела, проверил пироманта, забрал посох. Подошёл ко мне.

— Два выстрела. Первый в плечо, целил в грудь, но он повернулся. Второй в спину. Четыреста десять шагов.

— Четыреста десять?

— Измерил, пока шёл вниз.

Он не хвастался. Фиксировал данные. Как инженер фиксирует результаты испытания. Раст учился у оружия, и оружие учило его думать.

— Раст. С этого дня ты первый стрелок баронства Валье.

— У меня нет звания, барон.

— Теперь есть.

Раст посмотрел на аркебузу в своих руках. Кивнул и ушёл чистить ствол.

Вечером я сидел в кабинете. Свеча горела ровно.

Март пришёл из усадьбы. Он провёл весь бой у восточной опушки с лошадью и запечатанным письмом.

— Письмо не понадобилось, — сказал он.

— Не понадобилось. Садись.

— Итоги, — сказал я. — Противник: пятьдесят два наёмника, десять конных, четыре мага. Шестьдесят шесть.

— Потери: двадцать два убитых, четырнадцать раненых, семь пленных. Один маг убит, три ранены. Конные рассеяны. Остальные бежали.

— Наши потери: двое раненых, ноль убитых.

Март записал. Поднял голову.

— Двое раненых против шестидесяти шести. Эти числа невозможны.

— Они возможны. Позиция, огневая мощь, внезапность и подготовка. Четыре фактора, каждый из которых множит преимущество. Это не чудо. Это инженерия.

— Мор.

— Мор узнает через два-три дня. Бежавшие расскажут. Дальше два варианта. Первый: пришлёт больше людей. Второй: поймёт, что силой не возьмёт, и начнёт действовать по-другому.

— Третий вариант?

— Третий: корона ударит первой. Лор напишет рапорт. Четыре мага-наёмника, напавшие на баронство под защитой короны, это не бандиты. Это casus belli. Мор напал на территорию, защищённую указом Теодора. Теперь ход за королём.

— Письма?

— Три канала. Лор напишет Вейну. Я напишу Крейн и казначею Веллю. Отдельно Ренарду. Три копии фактов. Если одно перехватят, два других дойдут.

— Что с Графом?

— Графа Черро переправляем в столицу. Здесь он больше не нужен как приманка. Приманка сработала. Теперь Граф нужен в тронном зале, перед трибуналом, живой и говорящий. Мор проиграл бой. Теперь проиграет суд.

— Маршрут?

— Через Дорна, лесными тропами. Не через Серую Броду.

Март встал и вышел.

Я взял перо.

«Тридцать первый день. Бой на холме. Полный разгром. 22 убитых, 14 раненых, 7 пленных, 4 мага нейтрализованы. Наши: 2 раненых, 0 убитых.

Нарезные стрелки: точечная ликвидация магов на 370–410 шагах, за пределами магического восприятия. Нейтрализация всех четырёх магов: ~20 секунд. 5 попаданий из 8 выстрелов.

Выводы:

Полевая оборона с аркебузами, пушками и фугасами превосходит наёмный отряд сопоставимой численности. Нарезное оружие решает проблему магического прикрытия. Слабое место: при атаке с нескольких направлений одного холма недостаточно.

Следующие шаги: рапорт Вейну. Письма Крейн, Веллю, Ренарду. Переправка Графа. Допрос пленных. Нарезных стволов нужно не пять, а двадцать.»

Я поставил перо. Сухие строки с цифрами. Протокол, за которым стоял день, когда изменилось всё.

На «Прометее» после каждых испытаний писали протокол: результаты, выводы, рекомендации. Протокол подписывался комиссией и уходил в архив. Здесь комиссией были мертвецы на склоне, а архивом станет история.

Я погасил свечу. Лёг. Закрыл глаза.

Каждый наёмник, который вернётся в трактир и расскажет, что произошло на этом холме, сделает для нас больше, чем десять пуль. Историю, в которую никто не поверит, пока не увидит своими глазами.

Правила изменились. На этот раз необратимо.

Глава 18:

Цена победы

Утро тридцать второго дня началось с запаха.

Гарь, сырая земля, кровь. Ветер тянул с западного склона, и запах добирался до вершины, пролезал в траншею и не уходил.

Я поднялся с рассветом. Спал три часа, если можно назвать это сном. Лежал с открытыми глазами, слушал, как дышит лагерь: шорох часовых, потрескивание углей, хриплый кашель одного из людей Дорна. Потом перестал слышать, провалился в темноту, и тут же проснулся.

Олаф стоял у входа в кабинет.

— Вставайте. Крис спустился к телам. Считает и маркирует.

Я умылся холодной водой. Зеркало показало лицо, к которому за два года в этом мире я так и не привык: двадцатилетнее, скуластое, с тонким шрамом от осколка на левом виске. Глаза Виктора Громова в чужом лице. Вчера эти глаза смотрели через прицел на живых людей, которые бежали по склону. Сегодня они смотрели на себя и пытались что-то понять.

На склоне Крис работал с четырьмя людьми Дорна. Методично, как привык: тело, осмотр, пометка мелом на щите или кирасе, переход к следующему. Он начал от фугасной полосы и шёл вниз. Я спустился к нему.

— Двадцать два, — сказал Крис, не оборачиваясь. — Четырнадцать раненых, из них шестеро тяжёлых. Семеро пленных: сдались в первые минуты после бегства. Один командир.

— Командир?

— Мечник в кожаном доспехе. Тот, который стоял перед строем и показывал на холм. У него перевязана голова: осколок от фугаса. Молчит. Имени не назвал.

— Маги?

— Пиромант мёртв. Раст, второй выстрел в спину. Геомант ранен тяжело: пуля Тима в живот. Жив, но температура, бредит. Аэромант: пуля в бедро, через щит. Сидит, молчит, не колдует. Щитовик: бедро, упал на колено. Амулет забрали, перевязали.

— Кто их перевязывал?

— Далль. Я послал его. Он не стреляет, но руки твёрдые.

Я прошёл мимо тел. Смотрел и считал, как привык на «Прометее», когда после неудачных испытаний проверяли, что именно пошло не так. Здесь не испытания. Здесь каждый элемент на земле был человеком, который ещё вчера ел кашу, точил меч и считал, сколько ему заплатят.

Фугасная полоса была чёрной. Земля перемешана с глиной, железными обломками, щепками. Горшки для засолки, которые Бурт набивал порохом и гвоздями, оставили воронки в ладонь глубиной. Небольшие, но то, что из них вылетело, убивало на десяти шагах.

Ниже, где шли мечники, пули оставили след другого рода. Тела лежали кучно в тех местах, где наёмники замедлились, попав под картечь или залп. Одна группа из четырёх человек лежала вместе: они пытались укрыться за щитами, которые не помогли против свинца.

У подножия холма стояли двое раненых наёмников. Один сидел, привалившись к камню, с перевязанным плечом. Второй лежал, накрытый чужим плащом, и тихо стонал. Рядом крестьянин Дорна стоял с аркебузой на плече и смотрел на них без злости и без жалости.

— Дайте