Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Маги привлечены отдельно, через канал вне контроля Гильдии. Прошу передать инспектору Ренарду для включения в материалы расследования. Отдельно: один из пленных магов требует представительства Гильдии. Готов обеспечить доступ уполномоченного лица.»

Второе — казначею Веллю.

«Лорду-казначею Эдмунду Веллю, Совет короны. Сообщаю о нападении на баронство Валье, произведённом наёмным отрядом под руководством лиц, действующих по контракту с домом Моров. Прилагаю показания пленного командира, заверенные капитаном Лором (коронная служба, отряд полковника Вейна). Данные показания подтверждают ранее переданные документы из тайника Графа Черро и содержат прямое указание на использование герцогской печати для найма частной армии. Граф Черро жив, содержится в безопасности. Готов к переправке в столицу для дачи показаний перед трибуналом при обеспечении безопасного маршрута. Прошу указаний о формате конвоя.»

Третье — Ренарду.

Короче, суше. Факты, имена, числа. Ренард ценил данные, а не стиль.

Четвёртое — Вейну, от моего имени, в дополнение к рапорту Лора.

«Полковнику Вейну. К рапорту капитана Лора прилагаю собственный отчёт о ходе боя. Ключевой вывод: система полевой обороны, включающая траншеи, фугасы, аркебузы, пушки и специализированных стрелков дальнего действия, позволила малому отряду нанести поражение превосходящим силам при минимальных собственных потерях. Рекомендую рассмотреть результаты как основание для расширения учебной программы и увеличения производства. Детали в приложении.»

Четыре письма. Четыре канала. Если одно перехватят, три дойдут.

Март вошёл, когда я запечатывал последнее.

— Маршруты, — сказал я. — Письмо Крейн через канал Ренарда. Письмо Веллю через курьера Лора. Рапорт Вейну с тем же курьером. Письмо Ренарду отдельно, через твоего человека в Серой Броде. Завтра утром.

— Курьер Лора. Кто?

— Генц. Поручик, адъютант Вейна. Человек, чьё слово при дворе весит больше, чем у простого солдата.

— Дорога. Западный тракт через Серую Броду. Пять дней до столицы.

— Западный тракт контролируют люди Мора. Или контролировали до вчерашнего дня. Бежавшие наёмники разнесут новость по тракту быстрее курьера.

— Северный перевал? — предложил Март.

— Нет. Слишком медленно. Семь дней. Нам нужно, чтобы письма дошли до столицы раньше, чем Мор узнает, что мы их отправили. Западный тракт, но с охраной.

— Какой?

— Генц и двое людей Дорна. Крис подберёт. Вооружены, верхом, без остановок. Ночлег у проверенных людей. Март обеспечит точки.

Март записал. Поднял голову.

— Граф.

— Граф. Следующий вопрос.

— Когда?

— Не сейчас. Сначала письма. Потом ответ из столицы. Потом конвой. Я не повезу Графа по тракту, где бродят бежавшие наёмники, которые знают, что Графа нужно было «доставить живым».

— Сколько ждать?

— Десять дней. Письма дойдут за пять. Ответ вернётся за пять. Если корона хочет Графа живым, она пришлёт конвой. Если не пришлёт, мы отвезём сами, но через Дорна, лесами.

Ночью я спустился к раненым.

Стрелок Дорна с обожжённым предплечьем сидел на скамье и пил что-то тёплое. Ожог покрывал руку от запястья до локтя, кожа побелела и вздулась. Далль наложил мокрую тряпку с травяной настойкой. Помогало мало, но больше нечем.

— Как? — спросил я.

— Жжёт, — сказал стрелок. — Но рука двигается. Могу стрелять.

— Не стреляйте. Отдыхайте.

Солдат Лора, которому каменный шип геоманта попал в бедро, лежал с перевязанной ногой. Рана была неглубокой: шип прошёл через настил под углом и задел мышцу, не кость. Он мог ходить, но хромал.

— Капитан сказал, через неделю буду в строю.

— Капитан прав. Не торопитесь.

Я вышел во двор. Ночь была тёплой. Звёзды над холмом стояли ровно, яркие, далёкие. Часовой на гребне качнулся и замер. Штатная смена через час.

Олаф подошёл бесшумно.

— Не спите.

— Не сплю.

— Дорн уезжает завтра. Просит аркебуз для замены трёх повреждённых.

— Три штуки из запаса. Бурт подберёт.

— Кельн хочет поговорить. Нервничает. Его люди видели бой впервые. Половина в ужасе, вторая половина в восторге.

— Пусть приходит утром.

— И Лор просит разрешения допросить аэроманта отдельно. Говорит, у него есть идея.

— Какая?

— Не сказал. Сказал, что хочет попробовать сам.

— Пусть попробует. Если аэромант заговорит с военным, это даже лучше, чем со мной.

Олаф помолчал.

— Арморн.

— Да.

— Вчера на склоне. Когда Раст убил пироманта. Второй выстрел в спину. Маг уходил.

Я ждал.

— Маг уходил, — повторил Олаф. — Не атаковал. Раненый, с одной рукой. Уходил.

— Я знаю.

— Вас это беспокоит?

Я посмотрел на Олафа. Бельмо на правом глазу, шрамы на скулах, лицо человека, который видел смерть так часто, что она стала частью пейзажа. И всё-таки он спрашивал.

— Беспокоит, — сказал я. — Раненый маг, который уходит, может вернуться. Может залечить руку, найти другого нанимателя и через три месяца стоять напротив нас снова. Раст сделал правильный тактический выбор.

— Но?

— Но я помню, как на «Прометее» мой начальник говорил: «Оружие не бывает моральным. Моральными бывают люди, которые его используют.» Мы убили пироманта в спину на четырёхстах шагах. Он не знал, что его атакуют. Не мог защититься. Это не дуэль. Это уничтожение.

— Он сжёг наши шкуры, — сказал Олаф.

— Сжёг. И если бы мы его не убили, сжёг бы людей. Каждый наш выстрел спас жизнь кому-то из наших. Я это знаю. Но я хочу, чтобы мы помнили, что делаем.

Олаф вздохнул.

— Вы странный человек, Арморн. На поле вы убиваете, не моргнув. После поля вы думаете о тех, кого убили.

— Потому что если я перестану думать, я превращусь в инструмент. А инструменты не принимают решений. Их используют.

Олаф долго молчал.

— Маг, убивший моего отца не думал. Мой отец пошёл к магу и попросил снять налог. Маг сжёг его. Не думая. Потому что для мага мой отец был даже не человеком. Предметом. Вы, барон, убиваете и думаете. Маги убивали и не замечали. Это разница.

Он развернулся и ушёл в темноту.

Я остался стоять. Звёзды светили, холм молчал. На западном склоне лежали тела, которые утром мы закопаем. Каждое тело означало семью, которая не дождётся. Жену, которая будет ждать у порога. Сына, который вырастет без отца. Или мать, которая никогда не узнает, где её мальчик.

На «Прометее» после каждых испытаний с жертвами проводили разбор. Не для того, чтобы найти виноватого, а для того, чтобы понять, можно ли было избежать. Здесь можно было избежать одним способом: не изобретать пороха. Не отливать стволы. Не учить людей стрелять. Отдать шахту Мору, отдать баронство Графу, отдать будущее Гильдии.

Это было не решение. Это была капитуляция.

Я вернулся в кабинет. Достал лист.

«Личное. Не для протокола.

Сегодня я допросил людей, которых вчера мог убить. Наёмник, который командовал отрядом, оказался бывшим армейским сержантом. Маг, который ставил щиты, оказался мужчиной, которого выгнали из Гильдии за дуэль. Каждый из них пришёл за золотом. Каждый из них мог бы