Сага о кораблях - Энн Маккефри

Братец налетел на поднос, уронил на него корзину и шлепнулся на пол; судя по выражению лица, он был несколько удивлен. Два ярких апельфрута все-таки упали с верхушки горообразной композиции и покатились по направлению к командной консоли Нансии. Теперь стало видно, что под фруктами в корзине прячется бутылка «Игристого Хиорота».

– Я знаю, что ты скорее рада была бы видеть папу. Или Джиневру. Кого-то, достойного чести, которую ты завоевала для Дома Перес и-де Грас. И ты этого тоже заслуживаешь, – добавил Фликс, после того как, не вставая с пола, подобрал упавшие апельфруты. – Заслуживаешь духового оркестра, играющего марш, и красной ковровой дорожки заместо этой фигни. – Он потрепал свободной рукой мягкий ворс стандартного синтковра песчаного цвета – таким ковровым покрытием были выстланы все внутренние жилые помещения Нансии.

– Ты… ты действительно не думаешь, что я опозорила наш Дом? – спросила Нансия.

Она не могла отделаться от мысли, что именно поэтому никто не пришел навестить ее после выпуска и получения назначения. Папа всегда, говоря о том, как она окончит школу, начинал со слов: «Когда ты получишь премию „далет“…» А Нансия эту премию не получила.

Фликс повернул голову к титановому пилону и одарил Нансию тем же самым недоверчивым, слегка пренебрежительным взглядом, каким он рассматривал бежевый синтковрик.

– Какая чушь! – вздохнул он. – Наша Нансия, единственная из семьи, с кем я еще могу разговаривать, единственная, кто не сокрушается долгими часами о том, что я играю на синткомме, вместо того чтобы делать Настоящую Карьеру… и вот оказывается, что у нее проблемы похуже, чем несколько неправильно функционирующих органов. Если бы тебя не заперли в капсулу с самого рождения, я заподозрил бы, что ты в младенчестве упала и ударилась головкой. Конечно же, ты гордость Дома, Нансия, а ты что думала? Третья в выпуске, первая по теории расщепления, к тому же завоевала столько всяких наград, что пришлось переписать сценарий церемонии выпуска, чтобы хватило времени на их перечисление…

– А откуда ты об этом знаешь? – прервала его Нансия.

Фликс отвел взгляд от пилона. Конечно, Нансия по-прежнему прекрасно видела выражение лица брата благодаря камерам, расположенным на уровне пола, однако напоминать ему об этом было бы невежливо. Фликс и так выглядел пристыженным.

– Ну, я заказал копию сценария, – пробормотал он. – Хотел появиться на церемонии, раз уж я все равно оказался на Центральном, но… ну, я выступал с концертом во Дворце Наслаждений и встретил там двух девушек, и они научили меня, как смешивать ригелианский стим-сок с бенедиктином, получается офигенный шипучий коктейль, и… ну, я проснулся уже тогда, когда церемония выпуска почти закончилась.

Он еще несколько секунд пялился на ковер, затем лицо его просветлело.

– Но что мне еще нравится в тебе, Нансия, ты единственная из моих родственников не станешь читать мне мораль, как я мог так низко пасть, чтобы играть на синткомме во Дворце Наслаждений. Правда, боюсь, ты и понятия не имеешь, что это за место. Но двоюродная бабушка Мендосия этого тоже не знает, однако занудствовать это ей не мешает.

Он поднялся на ноги и стал вытаскивать из корзины «приношения».

– Ну вот… поскольку я безнадежно застрял во Дворце Наслаждений, а Джиневра улетела на другой конец света расследовать обман в службе планетарной поддержки, а папа на собрании, я и подумал, что нужно просто заявиться сюда, пока ты еще ждешь вылета, и устроить небольшую вечеринку на двоих.

– На каком собрании? – спросила Нансия, прежде чем смогла остановить себя. – Где?

Фликс поднял удивленный взгляд от корзины.

– А?

– Ты сказал, что папа был на собрании.

– Ну да, а разве это не все время так? Нет, я не знаю, где именно, это просто логическое предположение. Ты же в курсе, как плотно у него забито дневное расписание. Знаешь, я частенько гадал, – продолжал болтать Фликс, распаковывая корзинку, – каким образом мы трое появились на свет. Ну то есть были зачаты. Как ты думаешь, может быть, он посылал маме напоминание? «Приходи, пожалуйста, в мой офис сегодня утром. Смогу поработать над тобой с десяти до десяти пятнадцати. Принеси простыни и подушку».

Вынув все из корзины, Фликс извлек с самого дна два тусклых, поцарапанных инфокристалла.

– Вот! Я знаю, ты считаешь, что я эгоист и скотина, раз приволок шампанское и фрукты в гости к тому, кто не может ни есть, ни пить, но на самом деле я решил угодить на все вкусы. Это мои последние синткомпозиции – вот, я кладу их в твой считыватель. Это фоновая музыка для вечеринок, и ты во время путешествия сможешь проигрывать ее, чтобы развлечься.

Когда резкие, нестройные звуки последних экспериментальных синткомпозиций Фликса заполнили помещение, он извлек третий инфокристалл и улыбнулся. В отличие от первых двух, уже изрядно истертых, этот был совершенно гладким, и промышленная лазерная нарезка на его поверхности отбрасывала радужные блики на стены рубки.

– А это…

– Позволь, я угадаю, – перебила его Нансия. – Ты наконец-то нашел кого-то, кто согласился сделать коммерческую нарезку твоих творений.

Улыбка Фликса заметно увяла.

– Ну… нет. Не совсем. Хотя, – добавил он, вновь приободрившись, – я действительно знаю одну девушку, которая знакома с парнем, который когда-то встречался с девчонкой, которая время от времени подрабатывает в офисе второго вице-президента «Саунд-студиоз», так что в недалеком будущем вполне такая перспектива есть. Но это кое-что совсем иное. Это, – почти с благоговением произнес брат, – новая, улучшенная, запредельно усложненная версия «Разбросанных»! До середины следующего месяца она не появится в широком доступе, и я ни за что не скажу тебе, чего мне стоило ее заполучить.

Нансия ждала, когда он пояснит, что же это за штука, но Фликс просто стоял, сияя улыбкой, словно ожидая от нее какой-то немедленной реакции на его слова.

– Ну? – спросил он через несколько секунд. Рыжие «иголки» его гребня по краям начали никнуть.

– Извини, – призналась Нансия, – я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Фликс горестно покачал головой.

– Ты никогда не слышала о «Разбросанных»? И чему вас только учат в вашей школе? Нет, не говори мне. – Он протестующе вскинул руку. – Я знаю. Теории расщепления и подпространственной астронавигации, и дизайну метачипов, и еще куче вещей, от одного названия которых у меня болит голова. Но я думал, они позволяли вам хоть немного играть в разные игры.

– Мы играли, – ответила Нансия. – Это было в расписании. Два тридцатиминутных периода свободной игры ежедневно, чтобы улучшать координацию между синапсами и манипуляторами, развивать умение посылать импульсы. Да я играла в «Ангар» и в «Утечку энергии» еще тогда, когда находилась в детской капсуле!

Фликс снова покачал головой.

– Я уверен, эти игры очень способствуют развитию. А вот эта игра, – он ухмыльнулся, – абсолютно, на сто процентов точно не будет развивать твое мышление. И вообще, Джиневра утверждает, что, играя в «Разбросанных»,