Сага о кораблях - Энн Маккефри

– Слушай, ты, мягкокожий, мне пришлось бы отключить почти все свои узлы, чтобы опуститься до твоего вычислительного уровня!

– Ах вот как? Выходи наружу и скажи это еще раз!

– Ну конечно, я выйду. Я выйду в космос, доставлю тебя прямо к точке сингулярности и предоставлю самому искать выход из расщепления.

– А-а, снова прибегаешь к грубой силе! Это нечестно! – Фликс возмущенно уставился в экран. – Две сестры, и обе все время меня подавляют!

– Нам приходится делать это, чтобы хоть как-то держать тебя в рамках…

Нансия резко отключила свой голос. Входящий вызов с Центрального!

– Эн? Передача послания из Ригелианского подпространства.

Короткая пауза, затем на центральном экране напротив пилона Нансии появилось изображение отца. На левом экране вращалась иконка фликсовского умного корабля, летя по бесконечной, бессмысленной петле среди сверкающих звезд глубокого космоса; на правом застыл с поднятой ногой Троллеубийца – он как раз собрался переступить через порог потайной пещеры. А между ними стоял, улыбаясь Нансии, усталый мужчина в консервативном сине-зеленом деловом костюме.

– Извини, что не смог прибыть на твою выпускную церемонию, дорогая Нансия. Эта встреча на Ригеле-четыре жизненно важна для поддержания экономики Центральных миров на запланированном уровне в течение ближайших шестнадцати периодов. Знаю, ты меня поймешь. Поздравляю тебя со всеми наградами! У меня не было времени подробно вчитаться в программу, но я уверен, что ты, как обычно, не посрамила чести Дома Перес и-де Грас. И я думаю, тебе понравится твое первое назначение. Для тебя это будет шансом познакомиться с некоторыми из юных представителей Высших семей – очень подходящий старт для той, что будет гордостью нашей собственной семьи и курьерской службы… Да? Что такое? – Он повернулся куда-то влево, так что казалось, будто он говорит с замершим изображением Троллеубийцы. – Партикулярный советник? Хорошо, пригласите его пройти. Мне нужно поговорить с ним до следующего заседания.

Взгляд отца снова обратился на Нансию.

– Полагаю, ты все слышала и поняла, Нансия. Извини, мне нужно идти. Удачи тебе!

– Папа, подожди… – начала было Нансия, но экран уже опустел. А через несколько мгновений на нем вновь появилось изображение снежного моста и троллей, и Нансия услышала голос оператора Ценкома:

– Извини, Эн. Это была заранее сделанная запись. Больше там ничего нет. А твои пассажиры уже готовы подняться на борт.

– Спасибо, Центральный.

К своему ужасу, Нансия обнаружила, что полностью потеряла контроль над голосовыми каналами: дрожащие обертоны, сопровождавшие речь, делали ее эмоциональное состояние слишком очевидным. «Перес и-де Грас не плачут». А умный корабль и вовсе не может плакать. К тому же Нансия была хорошо натренирована подавлять подобные недостойные проявления эмоций, которым так подвержены мягкокожие. Но все равно, ей совершенно не хотелось сейчас говорить с кем бы то ни было.

Фликс словно бы ощутил ее настроение: он молча уложил обратно в корзину фрукты и бутылку с шампанским, а потом погладил пилон Нансии, как будто думал, что она может почувствовать тепло его руки. И на какой-то миг Нансии показалось, что она действительно чувствует это тепло.

– Мне сейчас лучше уйти, – промолвил Фликс. – Мы ведь не можем допустить, чтобы «мозг» из семьи Перес и-де Грас застали за тем, что она тоскует накануне своего первого выхода в рейс?

На трапе он помедлил.

– Знаешь, Нансия, нет никаких правил, по которым ты обязана приветствовать пассажиров сразу же, как они ступят на борт. Пусть сами найдут свои каюты и распакуют вещички. У вас еще будет целая куча времени на то, чтобы познакомиться и поболтать.

А потом он ушел, и оранжевое пятно его «ирокеза» растворилось в темноте, и только мелодичное насвистывание какое-то время звучало в ночном воздухе. А несколько минут спустя по расположенным на уровне земли сенсорам Нансии ударил яркий свет фар портового транспорта. Из машины вывалилась компания молодых людей; они смеялись и разговаривали все одновременно, забрызгали блестящую внешнюю оболочку Нансии какой-то жидкостью. Сенсором, расположенным на стабилизаторе, Нансия увидела на боку похожий на след улитки потек чего-то вязкого и зеленого. Юноша выругался и закричал:

– Эй, Альфа, разливай «стизумруд»!

– Ты что, не можешь подождать, пока мы зайдем внутрь? – отозвалась высокая темнокожая девушка.

Черты ее лица были четкими и правильными, словно у изображения на античной камее. Но сейчас красоту девушки портило сердитое и недовольное выражение лица. Тем не менее, когда светловолосый парень оглянулся на нее через плечо, она одарила его лучезарной улыбкой. Нансия ни секунды не заблуждалась относительно искренности этой улыбки.

Новоприбывшие продолжали болтать – и пить эту липкую зеленую дрянь, – набившись все разом в шлюзовой лифт и даже не спросив разрешения подняться на борт. Что ж, ведь Нансия сама оставила люк открытым после ухода Фликса: возможно, они расценили это как безмолвное приглашение. А еще Нансия слыхала, что мягкокожие – весьма часто – не соблюдают формальностей, наподобие тех официальных приветствий и взаимных представлений, которыми принято обмениваться в курьерской службе и в других областях разветвленной бюрократии Центральных миров. Нансия решила пока что не воспринимать это как оскорбление – ведь и она сама еще не готова была представиться незнакомой компании.

Пока люди добирались из шлюза до центральной рубки, Нансия забавлялась, сопоставляя облик каждого из них с именами, которые сообщил Ценком. Невысокий рыжеволосый парень с лицом дружелюбной гаргульи напоминал Фликса – цветом волос и той мимолетной, но ослепительной улыбкой, которая манила девушек подобно тому, как наживка манит рыб на крючок. Должно быть, это один из тех двоих, кто связан с семейством Нансии родственными узами.

– Блэйз! – окликнула парня темнокожая девушка. – Блэйз, я не могу это открыть.

Она протянула пластиковую бутылку, полную мерцающей зеленой жидкости, и Нансия вздрогнула от неприятного предчувствия, когда рыжеволосый содрал с бутылки полоску, запечатывающую крышку. В его коротких пальцах таилось немало силы. Однако ни капли напитка не пролилось на новенькое, официально-стандартное бежевое покрытие пола – по крайней мере, пока не пролилось.

– Вот, Альфа, – сказал парень, возвращая бутылку, и Нансия совместила их лица с именами и описаниями, переданными по связи. Рыжеволосый парень – это наверняка Блэйз Амонтильядо Перес-и-Мэдок, из семейства, стоящего так высоко, что они едва соглашаются признавать свое родство с Пересами и-де Грас. И по каким-то загадочным причинам в качестве первого своего назначения Блэйз получил место в службе планетарной технической поддержки на удаленной планете Ангалия. Ему предстояло быть практически единственным представителем этой службы на планете. Нансия скорее ожидала бы, что выходец из семьи с трехчастной фамилией начнет карьеру поближе к вершине государственного аппарата Центральных миров, какой бы департамент он ни избрал. Что же касается темнокожей принцессы, чье лицо было бы прекрасно, если бы