Сага о кораблях - Энн Маккефри

А затем по ее сенсорам словно наждаком прошелся знакомый мрачный голос оператора третьей вахты Ценкома, по синапсам струйкой пробежало разочарование, оставив ее посреди посадочной площадки усталой и опустошенной. Она была уверена, что отец найдет время навестить ее, пусть даже ему не удалось поприсутствовать на церемонии выпуска ее класса из Лабораторной школы.

– Икс-Эн-девять-три-пять, когда будешь готова стартовать?

– Я отработала тестовые полетные схемы вчера, – ответила Нансия.

Она тщательно следила за тем, чтобы голос звучал ровно, проверяла каждый исходящий звук, чтобы даже намек на ее разочарование не проявился в верхних частотах. Ценком мог прекрасно связаться с ней напрямую, через электронную сеть, соединявшую корабельный компьютер со всеми прочими компьютерами в этом подпространстве. Корабельный же компьютер соединялся с мозгом Нансии, надежно укрытым внутри титановой капсулы, посредством хирургически вживленных синаптических связей. Однако для большинства операторов нормой этикета было – обращаться к «мозгу» точно так же, как к любому другому человеческому существу. Электронные инструкции – это для контролируемых искусственным интеллектом беспилотников, выполнявших большинство регулярных перевозок между Центральными мирами.

Или, по крайней мере, так утверждали операторы. Про себя Нансия думала, что их приверженность голосовой связи была лишь способом избежать постыдной ущербности их ограниченной органами чувств коммуникационной системы в сравнении со способностью умного корабля вести коммуникацию на нескольких каналах и выдавать отклик без малейшей задержки.

В любом случае для капсульников проявлением гордости была демонстрация контроля над своим голосом и любыми другими внешними коммуникационными устройствами – то, что это возможно, почти двести лет назад доказала Хельва. Нансия знала, что у нее самой нет тонкого чувства музыкального ритма и выразительности, благодаря которому Хельва стала известна по всей галактике как Корабль, Который Поет. Но по крайней мере контролировать обертона Нансия была способна; она сумела скрыть разочарование, услышав голос оператора Ценкома вместо прямой передачи от папы и поздравлений с получением назначения. Маску идеального профессионализма ей удалось удержать во время всего последовавшего за вызовом разговора о поставках, загрузке и точках сингулярности.

– Это короткий полет, – сказал оператор Ценкома и сделал небольшую паузу. – То есть для тебя короткий. Для корабля с обычным двигателем система Ньота йа Джаха, считай, на другом конце галактики. К счастью, в неделе полета от Центра располагается точка сингулярности, которая перенесет тебя в локальное пространство.

– У меня есть доступ к картам известных расщепленных пространств, – напомнила Нансия оператору, позволив нотке нетерпения проникнуть в звучание голоса.

– Да, и вы можете читать их в симулированном четырехмере, везунчики! – голос Ценкома не выражал ни малейшего уныния – лишь смирение с налагаемыми биологией ограничениями, из-за которых он вынужден был рыться в пухлых томах с графиками и картами, чтобы подтвердить то, что само собой высвечивалось перед взором Нансии, словно на внутреннем дисплее: последовательность трехмерных пространств, схлопывающихся и искажающихся около точки сингулярности, где локальное подпространство можно было определить как пересечение с подпространственным вектором Ньота йа Джаха. В этой точке Нансия могла произвести быстрое физическое расщепление и перестройку локальных пространств, проецируя себя и своих пассажиров из одного подпространства в другое. Теория расщепления пространства позволяла кораблям, подобным Нансии, а еще небольшому числу ИИ-беспилотников, оборудованных дорогостоящими метапроцессорами, сжать большую часть долгого путешествия в несколько секунд, проведенных в сингулярности. Не такие счастливые корабли, лишенные метачипов или зависящие от медленной реакции пилотов-людей, у которых, в отличие от Нансии, не было прямой синаптической связи с компьютером, все еще вынуждены были путешествовать на те же расстояния в течение долгих недель или даже месяцев на обычном сверхсветовом варп-двигателе. Огромные по объему одновременные расчеты, необходимые в сингулярности, были трудны даже для умных кораблей и невозможны для большинства обычных.

– Что вы можете рассказать о пассажирах? – спросила Нансия.

По прибытии на борт один из пассажиров, предположительно, должен доставить инфокристалл, выданный Центром, с указанием места назначения и инструкциями для Нансии, но кто знает, сколько еще придется ждать, пока пассажиры не явятся? Ее еще даже не пригласили выбрать напарника, или, как их называли между собой капсульники, «мускула»; выбор, несомненно, займет день или два. Кроме того, вызнавать у Ценкома информацию о назначении было лучше, чем томиться в ожидании визита семьи. Они, несомненно, должны прийти, чтобы повидаться с ней… не так ли? Во время обучения кто-нибудь из родных то и дело навещал ее – чаще всего отец, который отмечал, что на эти визиты выделяет много времени из своего плотного рабочего расписания. Но иногда приезжали и сестра с братом, Джиневра и Фликс. Джиневра пореже, потому что колледж и только что начавшаяся карьера в службе планетарной технической поддержки отнимали у нее все больше времени.

Однако никто из них не присутствовал на церемонии выпуска Нансии – никого из всего обширного и богатого Дома Перес и-де Грас не было там, чтобы услышать длинный перечень наград, которые она завоевала за последний, трудный год своего обучения в качестве «мозга».

«Этого недостаточно, – думала Нансия. – Я была всего лишь третьей в классе. Если бы я заняла первое место, если бы я получила премию „далет“…»

Однако ничего хорошего из сожалений о прошлом не выйдет. Нансия знала, что Джиневра и Фликс повзрослели, что у них своя жизнь, что у папы очень напряженный график деловых и дипломатических встреч, который не оставляет ему времени на такие мелкие события, как школьная выпускная церемония. Это на самом деле не важно, что он не пришел на эту церемонию. Он наверняка выкроит время на личный визит до ее отлета; именно так все и было рассчитано. И когда он появится, то застанет Нансию счастливой и занятой тем, для чего она обучалась.

– Так что насчет пассажиров? – напомнила Нансия Ценкому.

– А, ты, вероятно, знаешь о них больше, чем я, – со смехом отозвался оператор Ценкома. – Это люди скорее твоего сорта, нежели моего. Из Высших семей, – пояснил он. – Я полагаю, недавние выпускники, направляющиеся к месту своей первой работы.

В любом случае неплохо. Нансия чувствовала себя несколько неуверенно при мысли о том, что в первом полете ей придется иметь дело с умудренными опытом дипломатами или военными высокого ранга. Будет приятно везти группу молодых людей, точно таких же, как она сама… ну, не точно таких же, поправила себя Нансия с затаенным смешком. Они, должно быть, на несколько лет старше, возможно, им уже девятнадцать или двадцать, в то время как ей только шестнадцать. Всем известно, что мягкокожие настолько подвержены гормональным изменениям и сенсорным искажениям, что им для завершения обучения требуется на несколько лет больше. А пассажирами, естественно, будут мягкокожие, с ограниченной способностью восприятия и обработки информации. Однако они все вместе делают первые шаги на пути карьеры – это многое