Сага о кораблях - Энн Маккефри

Слишком поздно сообразив, с какой опасностью они встретились, храбрецы-кольнари обратили свое оружие против зеленых демонов, облепивших их с ног до головы. Возможно, кто-то из тех, кто умер последним на летном поле, умудрился послать сообщение пехоте. Но в этой битве оружие кольнари не столько поражало противника, сколько множило его ряды. Любая попытка сжечь растения или взорвать их вела к тому, что они распадались на мелкие частицы, каждая из которых начинала тут же расти на глазах, увеличивая численность атакующих сил.

Воинов кольнари в их тяжеленных стальных сапогах стреноживали, и они, упав, превращались в желто-зеленые обрубки, бьющиеся в последних судорогах. В антигравитационные ранцы, видимо, проникали тонкие побеги, вызывая короткие замыкания.

Уже не опасаясь оружия кольнари, Хельва сняла маскировку и зафиксировала на пленку детали разгрома, особо останавливаясь на том, что происходит с флорой, если ее рубят в лапшу. При этом она оставалась на безопасном расстоянии от кровавой бойни (может, лучше назвать ее ядовито-зеленой?), дабы исключить возможность любого контакта. Хельва только мимолетно подумала о том, как было бы любопытно раздобыть листик или веточку и сохранить их для последующего анализа в особо секретной лаборатории Центральных миров.

– Никогда не видел ничего подобного, – говорил Найл, покачивая головой. – Мы знаем, что существуют планеты с крайне неблагоприятными условиями для жизни на поверхности, но чтобы экологией можно было управлять, приручать ее и использовать в своих интересах в крайних ситуациях! Да, такая информация заслуживает особого хранения. – Найл откинулся на спинку кресла, сложил ладони и начал с энтузиазмом их тереть, явно испытывая глубочайшее удовлетворение от неожиданного разгрома кольнари. – Что ни говори, а этим девицам удалось кое-что узнать из области практики организации непротивления злу насилием!

– То, что мы видели, трудно назвать непротивлением, – раздраженно ответила Хельва. – Они просто дали природе планеты действовать, как ей и свойственно. Ты должен знать, где-то в глубине этики здешней религии наверняка имеется шибболет[7] запрета на убийство.

– Ха! Никогда не считал кольнари людьми, – ответил Найл. – А кроме того, даже отмороженные фанатики имеют не меньше прав на защиту, чем любые другие формы жизни.

– А равелианки ничего и не сделали. Делала сама планета. Вот в чем вся прелесть того, что произошло.

– Ах как это верно! – Голос Найла вдруг приобрел явный оттенок ханжества. – Блаженны кроткие, ибо унаследуют они царство Божие на Земле… или в данном случае – на Равеле. Прекрасный поступок, леди, просто прекрасный! – И он бесшумно зааплодировал. – Будем же и дальше совершенствовать наши достоинства. Вернее – ваши.

– Я уверена, что они были заранее уверены в результате, но для верности наблюдали за ним, – сказала Хельва и тут же включила бортовую систему дальнего наблюдения. На экране появилась небольшая стая птиц, круживших над недавним полем битвы. Потом они разлетелись в разные стороны, да так быстро, что даже Хельва не сумела засечь направление полета.

Когда Хельва опять приземлилась на площади, Хельвана и еще четырнадцать женщин уже поджидали ее. На всех были длинные черные одеяния и черные же шапочки, туго обтягивающие головы.

– Мы пришли оплакивать Цезаря, а не восхвалять его, – процитировал Найл.

– Убирайся отсюда, Марк Антоний, – ответила, почти предвидя дальнейшее, Хельва.

– Иду. Иду! Не стану я присутствовать на сем печальном обряде, у меня подходящего облачения нет.

– Ничего, ты одет вполне прилично, – бросила она вслед его исчезающей фигуре, а затем открыла шлюз и выдвинула пандус.

Депутация вошла. Каждая из входивших отвешивала низкий поклон Хельве, пока все они наконец не расположились в гостиной. Лица женщин были серьезны и печальны, а у некоторых глаза покраснели от слез. Видимо, кое-кто из них отличался особым мягкосердечием. Но какой смысл лить слезы по кольнари, особенно если всем присутствующим было прекрасно известно, какая судьба уготована им в случае победы захватчиков, Хельва при всем желании не могла понять. Впрочем, она ведь не была религиозной. Она заговорила первой, не желая утонуть в пышных славословиях и словах благодарности за свое второе, но совершенно случайное участие в их «спасении», тем более что на этот раз на ее долю выпала роль пассивного наблюдателя, а вовсе не орудия победы.

– Я должна извиниться, Хельвана, что с самого начала не доверилась вашей изобретательности и искусству. И в самом деле кроткие унаследовали эту землю.

Хельва искренне надеялась, что никто, кроме нее, не услышал приглушенного смешка, раздавшегося в коридорчике.

– Мы горько сожалеем, что нам пришлось доказывать свою неуязвимость на Равеле, – ответила тихо и печально Хельвана. – Мы будем молиться за их отлетевшие души.

– Я искренне сомневаюсь, что кольнари обладали ими, – ответила Хельва, и резкость ее слов вызвала среди более молодых женщин возгласы несогласия. – С моей стороны жестоко так говорить, но мне собственными глазами довелось увидеть, что они творят с побежденными. Я не жалею, что кольнари уничтожены. Да и вам не следовало бы лить по ним горькие слезы и вообще горевать по поводу этого инцидента. Наша Вселенная стала только чище. В конце концов, никто из вас… – она на мгновение запнулась, – …не сделал ничего. Ваша планета оказалась способна позаботиться о непрошеных гостях и сделала это.

Наступила неловкая пауза, во время которой верующие пытались примириться с неожиданно жесткими понятиями своего «спасителя». А Хельва продолжала в полной тишине:

– Сколько времени вам потребуется для приведения в порядок посадочного поля и дорог?

– Возможно, этого вообще не придется делать, – ответила Хельвана, обменявшись взглядом с подругами. – У нас есть средства связи для общения с другими монастырями и нет необходимости собираться вместе в одно время. Каждая община полностью самодостаточна, так что теперь нужды в космопорте нет.

– Но ведь ваши стены будут продолжать функционировать?

Губы Хельваны тронула слабая улыбка.

– Да, – сказала она, – они необходимы, чтобы удерживать на расстоянии флору Равеля.

– Но ведь растительные формы, которые обладают столь быстрым… – Хельва поколебалась, не желая огорчать мягкосердечных женщин грубым словом «размножение», – …ростом, вероятно, захотят сохранить обретенную ими свободу?

– То, что нуждается в исправлении, будет восстановлено. Это долгий и трудоемкий процесс, а у нас и без того много дел, если иметь в виду нашу каждодневную обязательную рутину, – сказала Хельвана.

Одна из ее спутниц дотронулась до рукава Хельваны.

– Да, конечно. Разумеется, мы прежде всего должны выразить тебе нашу вечную благодарность, – спокойно проговорила Хельвана. – Мы опять у тебя в долгу, о Корабль, Который Поет, и снова ничем не можем отблагодарить тебя за неоценимую опеку.

– Ну а если я скажу, что лишь случайно оказалась в этих местах, ты поверишь мне? – мягко спросила Хельва.

– Тогда мы будем надеяться, что не причинили тебе большого неудобства и не стали виновниками большого опоздания, – ответила та.

– Нет, не причинили, – сказала Хельва уже гораздо вежливее. Ей, как ни странно, вовсе не хотелось