Сага о кораблях - Энн Маккефри

думаю, что ты терпишь поражение из-за собственного неумения, – добродушно оценил ситуацию Найл, беззвучно барабаня пальцами по подлокотнику. – Они и в самом деле абсолютно убеждены в собственной безопасности. Хотя мы-то знаем, что никакое сияние святости еще ни разу не помогло ни одному святому и, уж конечно, не поможет сестрам, ежели те попадут в лапы кольнари. На тот случай, ежели ты слишком взволнована, чтобы наблюдать, сообщаю: стены находятся под повышенным напряжением.

– А где источники энергоснабжения? Ведь кольнари определят их немедленно при первой же рутинной воздушной рекогносцировке.

Хельва волновалась все сильнее. В тот первый раз само «разбухание» солнца служило доказательством реальности опасности даже для самых тупоголовых фанатичек. А что сейчас может послужить таким доказательством? И какого черта она снова связалась с этой толпой идиоток?

* * *

Хельва пыталась добиться своего снова и снова, но встретила абсолютно одинаковую реакцию во всех девяноста семи посещенных монастырях. На пути к девяносто восьмому они увидели на небе яркую вспышку, означавшую, что кольнари только что уничтожили спутник.

– Что ж, с их стороны очень мило послать нам предупреждение. Теперь самое времечко замаскироваться, Хельва, – сказал Найл, и его пальцы продолжили свой бесшумный танец по подлокотникам кресла.

– Я уже сделала это, когда мы летели между последними двумя проклятущими упорствующими монастырями, – ответила она, направляясь к жалкому посадочному полю. Надо думать, оно никуда не делось, а в этом чудовищном растительном мире не было больше ни единого просвета, где кольнари могли бы посадить свои корабли. В этом Хельва была почти уверена.

На рассвете они с Найлом уже были рядом с площадкой, зависнув над одним из холмов, окружавших котловину с полем.

– Ага! – проговорил Найл, склоняясь над панелью управления, чтобы лучше видеть экран.

Он включил все наружные «глаза», сузив их поле зрения так, чтобы они сконцентрировались на показе одного небольшого участка. Сначала Хельва чуть не взбесилась от его самодеятельности, но потом поняла, что именно заинтересовало Найла.

Посадочная площадка, еще недавно ровная и гладкая, теперь вырастила омерзительный растительный ковер – жирный, слизистый, чем-то похожий на гной тускло-желтого и грязно-зеленого цвета. В высоту он не превышал нескольких сантиметров. Сверху ковер, безусловно, выглядел как ровная и гладкая поверхность.

– Не скажу, что это моя любимая расцветка для прогулки по травке, Хельва, – сказал Найл тихо и зловеще. – Давай-ка не будем приземляться, а лучше зависнем повыше в нашей уютной маскировочке.

– Отличная мысль, – отозвалась Хельва.

Левым зрительным сенсором, расположенным в носовой части корабля, она вдруг заметила, что щупальца какого-то куста тянутся прямо к ней, яростно хлеща воздух в тщетной попытке ухватиться за корабль. Она тут же увеличила расстояние между собой и почвой.

– Очень интересно. Жуткая хищная погань.

Найл принялся потирать руки. На лице застыло жесткое выражение.

– Так этим мерзавцам и надо! Будем надеяться, что отвратный метаболизм кольнари не окажет угнетающего действия на эту пакость. Они так злы, что способны отравить все, что не успевает отравить их первыми.

– Полагаю, тут они встретят достойных противников, – ответила Хельва, которой очень хотелось верить своим словам.

Первые два корабля кольнари, которые пошли на посадку, были крупными и хорошо вооруженными крейсерами. Они сели точно в самой середине влажного зеленого газона. И сейчас же из их люков стали выбегать пешие, отлично вооруженные и закованные в броню солдаты. Артиллеристы немедленно развернули портативные ракетные установки. Они вовсе не стали, как это предполагала Хельва, захватывать бараки-развалюхи, которые уже почти скрылись под шартрезно-зелеными лозами. И дело было вовсе не в том, что кольнари слишком разборчивы в отношении цветов. Или просто подозрительны. Ведь их родной мир славился своим внешним безобразием.

Пехотные подразделения стройными колоннами уже шагали к дорогам, ведущим от поля, топча стальными сапогами кусты и кустарнички, достигавшие солдатских колен. Зелень слегка задерживала движение кольнари, которые и не подозревали, что это совсем недавнее украшение взлетной полосы. Прибывшие разделились на четыре отряда, и каждый направился по одной из главных дорог. Еще три больших транспорта сели на окраине поля, из них тоже выбегали бойцы, следовавшие за авангардом, оставляя небольшие группы у каждого бокового ответвления. Затем – очень быстро, одна за другой – начали беспорядочно садиться корабли размером с яхту. У нескольких посадка вышла такой жесткой, что они зарылись носами в землю. Их тут же оплели щупальца и ветки растений, мгновенно превращавшиеся в толстые ветви, намертво приковывавшие корабли к полотну поля. Если бы это не были кольнари, ставившие целью захват в плен и порабощение равелианок, Хельва, может быть, смягчилась бы и предупредила тех безоружных и не защищенных доспехами поселенцев, которые рекой лились из шлюзовых камер, а затем, кашляя и задыхаясь, валились на землю, протягивая руки к небу, будто взывая к богу, силу которого они только что изведали. И погибали от удушья. А туземная растительность Равеля, ни на мгновение не останавливаясь, тут же начала их с энтузиазмом поглощать, поедать еще живые тела – если судить по содроганию покрытых зеленью бесформенных обрубков и по крикам и воплям людей, умирающих в страшных мучениях. Жаждущие добычи щупальца устремились в открытые люки, отрезая дорогу тем, кто, увидев происходящее, пытался скрыться в глубинах кораблей.

Без сомнения, даже у самых опытных капитанов не было времени, чтобы предупредить остальные суда эскадры, которые продолжали садиться на первые попавшиеся свободные участки поля. Никто даже не подумал притормозить. Все «пассажиры» мечтали лишь об одном – поскорее оказаться на земле, а потому никто и не обращал внимания на то, что происходило с теми, кто высадился раньше.

– Да, ничего не скажешь, на них обрушилась заслуженная кара, – пробормотал Найл. – Сама планета восстала против агрессоров.

А зелень меж тем продолжала ползти, извиваться, дергаться, содрогаться, проникать повсюду, ломать шпангоуты у самых старых и самых хрупких кораблей.

– После всех мерзостей и пыток, которые они обрушивали на ни в чем не повинных людей…

Голос Найла внезапно оборвался. Он отключил все экраны, передававшие детали страшной «растительной» бойни.

Хельва молча взлетела и направилась к ближайшей грунтовой дороге. Она, как оказалось, вела к главному городку. Хельву интересовало, как равелианская флора разделалась с пехотными полками, закованными в сталь. Выяснилось, что уничтожение пехотинцев, из которых ни один не достиг даже самого крохотного и самого близкого поселка, потребовало немногим больше времени. Да, им так и не удалось подойти к монастырю хотя бы на расстояние окрика.

– Видимо, эти сорняки выделяют какую-то кислоту огромной разъедающей силы. Глянь-ка на вон те, прямо скажем, дыры в стальных доспехах, которые остались от прикосновения к ним веток и побегов, – показал Найл, изумленно качая головой. – Непонятно, как с ними справляются девицы, ежели местные кустики могут творить такое с доспехами космической пехоты?

– Это меня мало интересует, пока