Смертные души - Хань Сун

Женщина поддалась увлечению и под наставлениями мужчины бросила прежние занятия, изменила имя, стала его любовницей. Физик был человеком женатым, к тому же старше новой спутницы на добрые пятьдесят лет. Когда его жена скончалась, физик взял в жены любовницу. Женщина оставила в прошлом идеалы молодости и рассчитывала провести остаток жизни в заботах о супруге.

Через двадцать лет у мужа случилось кровоизлияние в мозг, после которого он слег с параличом и утратой когнитивных функций. К тому времени война уже закончилась, больницы оказались не у дел, медицина переживала период упадка и деградации, передовые лечебные технологии подверглись консервации в качестве смертоносного оружия массового поражения. Муж трухой валялся на койке, его бренное тело откликалось одними испражнениями и мочой, а подпитывать его жизнь приходилось через нос. Хуже всего было то, что супруг потерял память и уже не понимал, кто перед ним. Когда женщина заходила к нему, он мог при наличии сил бросить в нее какую-нибудь вещь, приказать ей катиться вон, говорил, что она его младшая сестренка, нельзя искушать его на бесстыдное кровосмешение. Не воздаяние ли это было Небес за то, что она двадцать лет назад отдалась этому мужчине? Об этом спрашивала себя женщина. Вот и зациклилась ее жизнь, она вернулась во времена, когда ухаживала за старшим братом. В дневнике женщина оставила такую запись: «Он безнадежно болен. Отказывается признавать меня, уже не любит меня. Да и я сама не чувствую к нему ни любви, ни ласки, ни участия! Дымкой в один миг обернулись двадцать лет близости и верности. К чему мне дожидаться, когда он покинет этот мир? Я уже потеряла его! Для моего сердца он уже мертв. Не буду я больше заглядывать к нему, ни гроша не стоят мои двадцать лет преклонения перед ним!»

Одолевавшая ее в молодости смертельная ненависть в сочетании с состраданием к жизни вновь дали о себе знать водной стихией, перевернувшей вверх дном все прежние реки и моря. Перед лицом болезни и смерти наука, философия и религия – один и тот же бред собачий. Женщина препиралась с детьми мужа от первой супруги. Она пришла к мнению, что их отец – поломанное тело, в котором не осталось души, и что правильнее всего как можно скорее его умертвить. Так было бы лучше и для него самого, и для всех окружающих. Дети же заявляли, что им не нужно подтверждений, чтобы знать, как их любит отец. Они требовали, чтобы женщина «вернула им папу». Дети верили, что разлад, учиненный войной, вскоре нивелируется, все станет как раньше, эпоха медицины продолжится, империю медицины снова воздвигнут, а тогда уже и мертвецов можно будет воскрешать, а уж тем более их отца. Дети все еще помнили, что не так давно за деньги можно было организовать лучшие медицинские услуги, заменить больному все конечности, органы и нервы, даже обеспечить человеку цифровой интеллект. И игра стоила свеч, пускай в результате больной превращался в другого человека или другое существо.

Женщина в порыве гнева воспользовалась Аппаратом утилизации жизни и умертвила супруга. А потом бежала на Марс – прибежище, устроенное для человечества по окончании войны за медицину. Там женщина с легкостью снова изменила имя, заделалась врачом-клиницистом, стала одним из рядовых сотрудников-вредителей, которым она когда-то противостояла. На Марсе уже имелось довольно много ожидавших воскрешения в виде смертных душ военных преступников. И тогда женщина по-настоящему полюбила медицину.

Капитан увлеченно ласкал женщину:

– Не забывай, что ты – всего лишь создательница Бога смерти, мать аппарата. Когда дети подрастают, они уже сами за себя решения принимают. Ты никак собой не можешь его подменить. На нашем челноке никто не вправе решать, что им уготовано: смерть или бессмертие.

Капитан через контакт с женщиной ощущал скорби и радости людского мира. В каждом веке он искал одни и те же вещи. А они находились как раз по ту сторону моря. С каждым воскрешением после смерти он все ближе оказывался к тому берегу, но для того, чтобы завершить переправу, еще требовалось пройти через неисчислимые бедствия. Возникает естественный вопрос: а вечно живущее тело – тому короткая дорожка или неизменное препятствие? Этот вопрос смущал и женщину.

Она вспоминала их неустанные случки, после каждой из которых они оставались лежать вместе, обнаженные и мокрые. Женщине казалось, что иметь плоть – это все-таки замечательно. Точнее, ощущение плоти – вот что восхитительно. В этом должен быть основной смысл вечной жизни. Однако отношения женщины с капитаном тем не ограничивались. По части владения телом капитан превосходил Ян Вэя. И к тому же он был философом медицины. Через кино капитан показывал женщине, каким был мир тридцать тысяч лет назад. Тогда человечество переживало эпоху медицины и – ошибочно – полагало, что все вопросы можно одной медициной решить. Но наставник Отрок-не-рыба осознал, что прогресс медицинских технологий подобного рода, способствующий все большему расширению пространства для выживания человека, одновременно все больше сужает содержание такого выживания. Иными словами, наука и техника раскрывают индивидуальные возможности человека, но обостряют кризис человека в целом. Все произведенные человеком инструменты суть продолжение натуры и разума человека, и чем совершеннее, сложнее такие инструменты, тем ближе мы подступаемся к саморазрушению.

В фильмах нашлась запись публичного выступления наставника Отрока-не-рыбы. Австралопитеки просуществовали шестнадцать миллионов лет, люди прямоходящие – более трех миллионов лет. И те и другие в итоге вымерли. Современный человек разумный просуществовал всего-то сто сорок тысяч лет – и тут же вступил в беспрецедентное для истории биологии «состояние цивилизационного выживания», которое сохраняется по настоящий день, то есть где-то с десяток тысяч лет. А это усугубление кризиса. История аграрного общества насчитывает те же десять тысяч лет, индустриального общества – триста лет, информационного общества – пятьдесят лет, а вот интеллектуальное общество за какие-то десять лет умудрилось достичь сингулярности. За время, которого даже для жизни одного поколения маловато будет, человечество открыло способные уничтожить его до основания атомные вооружения, наномашины, искусственные интеллекты и супербактерии. Чем более развиты наши технологии, тем более хрупким становится наше общество. Представьте себе старика, которого ноги не держат. Старец вынужден будет взяться за очищенную ветвь и пользоваться ею как посохом, а ведь достаточно слегка ножиком подпилить эту тросточку, чтобы та надломилась. Чем больше у нас факторов взаимозависимости, тем сложнее оказывается уцелеть; чем более необъятны наши конструктивные системы, тем больше в