Смертные души - Хань Сун

в пять лет она увлеклась биологией, везде искала все связанные с этой наукой книги и материалы и жадно изучала тайны жизни и смерти. Вычитала девочка, что ученые в ходе исследования млекопитающих обнаружили следующее: максимальная продолжительность жизни млекопитающих равняется периоду их созревания в пятой-седьмой степени. Так, у собаки период роста составляет два года, поэтому живет она десять-четырнадцать лет; у лошади – пять лет и, соответственно, тридцать-сорок лет… Человек – все то же млекопитающее, период его созревания составляет двадцать – двадцать пять лет, а потому естественная продолжительность нашей жизни – сто – сто семьдесят пять лет. Кроме этого, девочка отметила связь частоты и периодичности распада клеток с долголетием. Через умножение частоты распада на его периодичность можно было установить длительность жизни любого животного. Так, клетки белых крыс обычно распадаются двенадцать раз с периодичностью в 0,25 года, а потому продолжительность жизни грызунов – три года. У человека клеточная гибель происходит примерно пятьдесят раз при периодичности в 2,4 года, а значит, средняя продолжительность нашей жизни – сто двадцать лет. Чтобы достигнуть этого значения, люди беспрестанно эволюционировали, наконец изобретя медицину и создав цивилизацию.

Примерно за две тысячи лет до вочеловечивания женщины средняя продолжительность жизни человека составляла двадцать лет; за сто лет до ее появления на свет большая часть населения мира была способна дожить где-то до сорока лет. В те времена люди обыкновенно сочетались браком и рожали детей в тринадцать лет, потому что средний возраст наступал уже в шестнадцать лет. К моменту появления женщины среди людей продолжительность жизни человека составляла приблизительно восемьдесят лет. Феномен поразительно стремительного скачка за совсем небольшой срок объяснялся повышением уровня жизни и научно-технологическим прогрессом, в частности, ускоренным развитием медицины. Для того чтобы жить как можно дольше, люди постоянно совершенствовали больницы.

Однако сама девочка, словно в нее вселился дух Роллана, с чуткой печалью осознала отсутствие чего-либо увлекательного или осмысленного в продолжительной жизни. При бытии в сто лет четверть этого времени уходит на сон, четверть – на тоску и недуг, четверть проходит в пеленках в периоды младенчества и старости, в итоге полезная жизнь человека составляет лишь одну-две десятых общей продолжительности жизни. И тем не менее в бестолковой скорби проживает человек свой век, постоянно жамкая во рту еду и лекарства. Возьмем для примера самого заурядного человека, которому отведено восемьдесят лет жизни. Можем сразу выкинуть промежуток с шестидесяти по восемьдесят лет, на который приходится много болезней. Сколько же у человека в остатке долей плодотворной жизни? Время с двадцати по тридцать пять лет – лучший наш период, но тогда сколько на человека выдается этой лучшей поры? Если говорить о родителях девочки, то, с ее точки зрения, особой ценности в их дальнейшей жизни после ее рождения и не было. В детстве ей больше всего нравилось исподтишка подглядывать за родителями, наблюдать за проявляющимися у них неблаговидными животными повадками: болезненная склонность к клептомании понуждала родителей идти на странные подлости, но они не стыдились своих поступков; родители на людях улыбались и угодничали перед родными и близкими, а за спиной обливали всех и каждого грязью; родители готовы были из-за куриного пуха и чесночной шелухи, не стоящих пустяковых дел препираться целыми днями, причем доругались они до того, что в конце концов пошли в суд и развелись; родители злоупотребляли спиртным, из-за чего уже в зародыше девочке заронили фетальный алкогольный синдром; во время болезней родители мало-помалу становились еще более жалкими… И каждый раз девочка все сильнее преисполнялась к ним лютой ненависти, мечтала, что лучше бы они умерли. Особенно мощное разочарование постигло девочку, когда она узнала, что единственным смыслом ее появления на свет был корыстный интерес. Родители вели себя с ней грубо, при малейшем неудовольствии поведением дочери ее если не били, то бранили. Не понимала девочка и того, зачем надо обязательно продлевать жизнь ее старшему брату. Врачи единогласно рекомендовали дать ему уйти, но родители отказывались принять такой исход. Перед девочкой ставили лишь одну цель: ухаживать за этим лишенным памяти идиотом. Ей казалось, что ни родители, ни брат недостойны дальнейшей жизни. И потому она пришла к мнению, что все человечество недостойно жить. В том числе она сама.

И тут в окружающем мире стали происходить грандиозные, выходящие далеко за пределы ее воображения перемены. По мере развертывания научно-технологической революции для медицины настала совершенно новая эпоха. Системная биология за счет проектов расшифровки генома человека, протеомики, передовой информатики и вычислительных моделей научилась лечить большую часть наследственных недугов. Медики стали специалистами на стыке биологии, инженерии жизни, математики и вычислительной физики. Они посредством генного кода и данных об обмене веществ занялись обратным инжинирингом жизни. «Нормальные» болезни и процесс старения постепенно стали просто одной вероятностью из множества доступных опций. При наличии достаточных средств можно было накупить себе лечебных процедур по высшему разряду, здоровье и долголетие уже были не столь уж труднодостижимыми материями. Больница официально декларировала победу над Богом смерти. Медицинские технологии не только искоренили болезни, но и довели выживаемость человеческого организма до уровня живого чуда. Из человека сотворили сверхчеловека. Девочка поняла, что если затратить чуточку денег, то такие люди, как ее брат, могли бы изначально рождаться здоровыми. С помощью генной терапии можно было бы устранить все проблемы в щитовидной железе матери, сделать так, чтобы антитиреоидные антитела у нее в крови не портили ткани щитовидной железы вынашиваемых ею плодов, и тогда все дети в их семье могли бы быть нормальными. Однако у семьи девочки финансовое положение было весьма скромным, а родители были людьми не особенно просвещенными, а потому ни условий, ни возможностей для того, что воспользоваться такими технологиями, у них просто не было. Родители только и могли, что родить вспомогательного ребенка, чтобы хоть как-то облегчить семейное бремя.

Перед глазами девочки замаячила несправедливость абсолютно нового толка. Богачи, в отличие от бедняков, могли нанять себе целую команду специалистов, чтобы те чипировали им мозги или наращивали дополнительную кору мозга, преобразовывали им нервные системы, чтобы улучшить память, укрепить интеллект и увеличить концентрацию внимания, устанавливали им экзоскелеты или цифровые протезы, чтобы повысить мобильность, прописывали им эффективные медикаменты, чтобы усиливать потенцию и плодовитость, регулярно делали им инъекции антивозрастных средств, чтобы поддерживать молодость, даже загружали их сознание на электронные носители, чтобы обеспечивать бессмертие. Она лично видела, что в группку людей, которая раньше всех воспользовалась такими благами, входили как раз начальники больниц и старшие врачи. Ведь, как известно, прибрежная башня всегда первой встречает луну, грех