Смертные души - Хань Сун

не воспользоваться теми возможностями, которые у тебя под боком. Девочка с малых лет вместе с родителями сопровождала брата во время осмотров и убедилась, что одним из таких людей был и ведущий врач неврологического отделения. Это был типичный приверженец медицинской кибернетики и совершеннейший эгоист, веривший, что человеку все подвластно и что он может все контролировать. Он испытывал всевозможные процедуры на собственной шкуре. Доктор громко заверял, что может вылечить ее брата, да не просто вылечить, а сотворить из него сверхчеловека, и все, что требуется от родных больного, – заплатить приличную сумму. Денег у них не имелось, потому врач быстро потерял энтузиазм в отношении этой затеи.

Живущая в этом постоянном кошмаре девочка стала замкнутым ребенком, не желавшим ни с кем общаться. Родители заметили, как она закрылась от всего и вся, забеспокоились, что она не сможет присматривать за братом, и повели ее саму на осмотр. Обратились они неожиданно все к тому же ведущему врачу неврологического отделения, который занимался и братом. А доктор во время ухода за девочкой взял да и обидел ее. На тот момент ей было одиннадцать лет. Родители нигде не распространялись по этому поводу, надеясь, что тем самым они в дальнейшем обеспечат лучшее лечение для сына. Предпочла молчать и девочка, однако ей тогда открылось, что даже нашпигованный самыми прогрессивными примочками мусор все равно остается мусором. Общество того времени затрачивало астрономические суммы на то, чтобы сделать свои отбросы как можно более сильнодействующими и как можно более долговечными. Чересчур многим филистерам и негодяям были уготованы долгие годы жизни, а подлинным талантам и порядочным людям – унизительная до жалости кончина. Годы утекали, и чем больше девочка видела вокруг себя, тем больше понимала, что жизнь человека не просто несуразица, не просто недуг, а зло. И чем дольше эта жизнь, тем больше в ней зла. У них в семье живыми числились только родители и старший брат, а ей не полагалось лелеять каких-либо надежд. И при этом и родители, и брат принадлежали к наводнившей общество громадной дружине злодеев, были самыми низменными, самыми посредственными из их числа.

В дневнике девочка записала: «Мой врач хочет меня вылечить – только потому, что оно ему надо. Он хочет меня контролировать, овладеть мной. Он забыл свою первоочередную задачу: дать человеку умереть со спокойной душой. У этого человека нет никакой врачебной этики, это вредитель, который считает себя непогрешимым и совершенно зазнался. Современная медицина направляет все силы и средства на то, чтобы сложными и дорогими технологиями искоренить страдание, продлить жизнь, и это сущностная ошибка, потому что не в этом первичное назначение медицины. Древние мудрецы писали, что медицина далеко не такое уж насущное дело. Это в наше время медицина стала насущным делом, даже самым насущным делом, а все остальное, наоборот, отошло на задний план. Страшно это, ведь человечество, получается, само себя загоняет в упадок и гниение заживо. С какой стати я должна быть частью этого?»

Гнев девочки постепенно трансформировался в сочувствие. Все люди – как добрые, так и злые – живут в одинаково жалких условиях, все нуждаются в спасении. Девочка взбунтовалась. На индивидуальных внеклассных занятиях в школе она делала совсем не то, что другие дети. Девочка в учебниках чертила воображаемый аппарат утилизации жизни. Остальные ребятишки рисовали цветочки, котят и птичек, а она – несуществующие холодные машины. Учительница за такие картинки ей поставила незачет. Но девочка чувствовала, что нарисовала вещь абсолютно красивую, и осталась ею одержимой. В те времена будущая благодетельница еще не высчитала точно, сколько живности необходимо зачистить. Вместо этого она рассудила с учетом темпов естественного отбора пока что обойтись 31,8 %.

Так все началось. И по прошествии тридцати тысяч лет машина стала миру Сымином, властелином жизни и смерти[78]. Но женщина не учла, что наступит черед и ее родному сыну предстать перед арбитром. Аппарат относился к своей создательнице столь же беспристрастно, как и ко всем остальным. В качестве матери женщина наконец-то познала, почему с таким усердием родители боролись за ее старшего брата.

Капитан – наставник Рокфеллер, также носивший монашеский титул Гусин, – поднялся со своего места, повернулся и пошел к женщине. Эта форма в движении безудержно дрожала, походя на скопление битых экранных пикселей. Он заключил ее в объятия, мглой поглотил ее, паутиной щупалец расстегнул ей корсет. Это был почти что первый прямой контакт между ними на уровне атомов. Женщину охватило чувство преступной вины, вспомнился Ян Вэй, уже утилизованный муж, трусливый и тщедушный мужичок, который на смертном одре по-хомячьи глядел на нее. Но ей не хотелось лишать себя мягких, деликатных ласок капитана, столь умелыми и проворными они были, при этом оставаясь неизменно нежными и сообразными. Касания безостановочно трогали ее смертную оболочку и дух внутри нее. С химическими уравнениями, которыми время отражалось в ее теле, произошла надлежащая реакция. Она осознала себя как женщину – ощутила свою истинную природу, а не наносную репутацию богини.

Женщина вспоминала то время, когда она училась в университете. Проходя как-то мимо спортивной площадки, она услышала, как теннисисты у нее за спиной отрабатывали подачу мяча, раз за разом колотили они в стену, которая возвращала им шарик волной звука, мощной, монотонной, как натянутая пружина, механической и неустанной, излучая бесперебойную, неисчерпаемую движущую силу, разгонявшую все жидкости внутри девушки. Вот она, жизнь? Это имеют в виду, когда рассуждают о том, сколь мимолетно и поспешно человеческое бытие проносится для нас, проездом оказавшихся в нем? Точно таким же звуком, без конца и края, откликаются нам пустоты так называемого Космоса, понуждая человека к частым случкам или страстному желанию обрести смерть.

Долго она в тот день вслушивалась в удары мячика. Девушке очень хотелось повернуть голову и посмотреть в ту сторону, но она подавила в себе это желание. Потому что знала, что никого на площадке и не было. И только по центру зрительской трибуны висели рисунки из странной манги, которая принимала и отражала в пустоту ночного неба вызывавшие робость в душе лучи ослепительных звезд.

В то мгновение девушка хмыкнула. Тощий, но колкий луч пронзил щелочку, которая вела в ее сердце.

Не сказать, чтобы ее сильно жаловали и на кампусе, и в обществе, но были все-таки некоторые люди, которые ее поддерживали. Девушка стала духовным лидером определенной группы.

По окончании университета организация, которую возглавила девушка, стала с помощью усовершенствованного Аппарата утилизации жизни убивать людей. Они составили поименный список требующих зачистки «отбросов общества» и последовательно следовали ему. Девушка задала