Смертные души - Хань Сун

пример всему начинанию, пригласив всех на казнь родителей и старшего брата. Затем прикончили того самого ведущего врача неврологического отделения. Девушка верила, что таким образом спасает людей, освобождает их окончательно от пут невзгод. Повела она своих сторонников по больницам, убивала как врачей, так и больных. Девушка уверилась во мнении, что больницы – крупнейшие мировые свалки мусора. Огромное число пациентов было людьми абсолютно никчемными, не они получали дивиденды от современной медицины. Для этих людей единственным законом жизни выступал рок. Увидела девушка как-то 92-летнего ветерана. Мужчина остался совсем без близких. Он страдал от сердечной недостаточности, попал в больницу, попросил себе сиделку, но та относилась к опекаемому с прохладцей, не помогала ему, даже когда у него одеяло валилось на пол. Плача, старик все кричал:

– Папа, мама, где вы? Заберите меня отсюда!

Как-то раз девушка наблюдала за только завершившим операцию по вскрытию черепа врачом. Размахивая костью черепа размером с ладошку, он объяснял жене и малолетней дочери больного:

– У него случился апоплексический удар, в голове все помутилось, мозговые ткани теперь как камни, они такие твердые, что с ними ничего не поделаешь. Я не могу гарантировать, что он сможет в дальнейшем пробудиться. А вот эта косточка оказалась лишней. Если хотите – заберите ее домой. Если нет – я ее здесь оставлю. – Жена побелела и, кусая губы, потянулась за костью. Дочь в ужасе выпучила глаза. Девушка заходила и в отделение интенсивной терапии, разглядывала лежавших в перманентном обмороке пациентов, уже без одежды, зато в страшном зловонии, обмотанных вокруг шей дыхательными трубками и постоянно дергавших конечностями. Видела девушка и совсем людей-овощей, которые не могли ни жевать, ни ходить, даже собственную слюну проглотить не могли, не держали ни мочу, ни кал, зато от недостатка гемопротеина обзавелись пролежнями. Причем пролежни все усугублялись, из-под кожи больных начинали проступать мясо и сухожилия, иногда можно было обозревать даже кости, едва прикрытые смердящей некротической тканью и гноем. Такие пациенты не могли упомнить ничего, что с ними только что происходило. У них не было желаний, омерзения и возмущения – никаких ощущений. Эти люди оставались безразличны к вещам, которыми когда-то дорожили больше всего на свете. Сколько бы ни приходили к ним родные и близкие, ничто не доставляло им хоть толику радости, а при расставании они не ощущали ни капли досады. А домочадцы годами, десятилетиями ухаживали за родственниками, затрачивали много времени, сил, эмоций и денег, пока пациенты наконец не получали освобождение через «естественную» смерть. Девушка и ее организация полагали, что они во имя Неба вершат справедливость, даруя страждущим умиротворение и милосердие. В догмах их коллектива утилизация таких больных считалась истинной красотой, величайшей красотой в мире, пределом красоты.

Поскольку наступила эпоха медицины, все люди поголовно считались пациентами и со дня рождения были приписаны к больнице. Женщина и члены ее организации стали завсегдатаями клиник. С точки зрения женщины, при содействии лекарств и медицинских процедур разница между людьми сводилась к тому, что кто-то жил немного меньше или немного больше. Потребность выживать – безобразную, горестную суть жизни – ни медикаментами, ни операциями устранить было невозможно. За многие свершения тайная полиция в итоге объявила женщину главарем террористической ячейки, выпустив приказ об ее аресте за преступления против человечества. И тогда женщина поняла, что нарушила исключительное право государства контролировать жизнь. Высшее проявление власти – возможность решать, кто заслуживает жизни и смерти. Такое полномочие никоим образом нельзя просто так отдать в чужие руки. Власти по определению должны располагать властью в любое мгновение претендовать на обладание имуществом, временем, средствами, телами и в конечном счете жизнями своих подданных. Так и зародилась больница. Государство же продолжает убивать людей, большие партии людей, сдает сопротивляющихся ее воле в больницы, а потом перенаправляет их в морги и крематории. Государство как таковое – крупнейший аппарат утилизации жизни. К тому же «аппарат» этот допускает существование некоторого числа отбросов общества, позволяет им валяться ни живыми ни мертвыми на койках, а на международной арене распинается о том, что это все достижения по части охраны прав человека. Государство с помощью генетических технологий и нейронауки производит покорных и послушных солдат и чиновников, тем самым упрочивая основы государственной власти. Больница стала для государства самым сподручным инструментом. Власти связывают воедино биологические, гуманитарные и клинические науки, получая контролирующие и администрирующие жизни всего человечества инженерные конструкции, экспертные системы и институциональные структуры, а также базирующееся на технологиях жизни военно-политическое сообщество, и учреждая на базисе эпохи медицины всеохватывающую империю медицины. Кто должен умереть, кто не должен умереть – все это решается государством. Освенцим – эта блаженная обитель чистой земли – ведь тоже воплощенная в реальность чья-то идея. Заодно государство инициировало единящую весь мир войну за медицину. Женщине стало известно, что государство – перворазрядный злодей. И она применяла все доступные средства для того, чтобы противодействовать колоссальному властному режиму. Аппарат утилизации жизни стал для женщины основным оружием противостояния. Женщина организовала кампанию по сбору подписей среди представителей интеллигенции с требованием пересмотреть определение жизни, отвергнуть ставшую мейнстримом биополитику, ликвидировать монополию, которую бюрократы обеспечили себе технологиями и полномочиями в вопросах рождения, заболеваний, смертности и долголетия в таких областях, как гигиена, демография, экономика, статистика и военное дело.

Тайная полиция задержала женщину и заявила намерение выложить целое состояние за покупку у нее Аппарата утилизации жизни, чтобы применить его в патриотических целях, а именно – в боевых действиях с неприятелями на международном уровне. Женщине также было предложено стать архитектором национальной жизни при государственном комитете обороны. Женщина отказалась. Тогда ее поместили в камеру смертников. Ее организация была разгромлена. Свободу женщина обрела только в результате обмена военнопленными с странами-союзниками. Она попыталась продолжить свою деятельность, но быстро поняла, что дело пошло на убыль. Люди поверили в обещания властей о здоровье и долголетии, повелись на идею, что медициной возможно победить в войне, а после победы каждому будет дарована жизнь на долгие годы. К тому же государство средствами биоинженерии преобразовало тела народа, сделало из граждан не поддающихся страданиям бойцов, которые без колебаний шли на передовую и отдавали свои жизни. Выйдя из тюрьмы, женщина постоянно меняла местоположение, пряталась то тут, то там. Какое-то время ей казалось, что все кончено, подумывала она и о том, чтобы подвести черту под собственной жизнью. И как раз в это время на судне-госпитале страны-союзницы женщина познакомилась с одним мужчиной, лауреатом Нобелевской премии по физике, который бежал из той же страны, что и она. Он заявил:

– Конечной точкой