Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

Ближе к вечеру следующего дня перед башней собрались разноцветные птицы. Лорды и священники, герольды и знатные люди столицы, все следовали за Железной Рукой. Это напомнило Ольве о ее первых днях в качестве Вдовствующей королевы Некрада, когда она внезапно оказалась в центре интриг, а Тредей и другие придворные кружили вокруг нее.

Железная Рука поднялся к ней в одиночестве. Он тяжело дышал, взбираясь по винтовой лестнице. Стук его ладони о стену, когда он цеплялся за веревочные перила, становился все громче и громче, пока он не оказался в комнате с ней.

Это был первый раз, когда Ольва по-настоящему увидела его. Она встречала его младшего брата в Некраде много лет назад, но не могла вспомнить лицо Данвельда, только неясный силуэт рядом с Эрдис. Леди Эрдис Ольва помнила очень хорошо, такую добрую и остроумную, но в мужчине, стоявшем перед ней, она не увидела почти ничего от матери.

Она мельком встречала его в Невервуде, но тогда на ней была лисья шкура, а он был похож на железную башню и пах потом и сталью. А в Колледже он казался сущим кошмаром.

Серлис описывала его как чудовище, жестокого и безжалостного великана с железными руками. Но Ольве он напомнил Альфа тем, как устало опустился на табуретку, только чтобы обнаружить, что она слишком мала для его огромного тела. Он снова неуклюже встал и прислонился к камину. Мужчина выглядел изможденным, его глаза были налиты кровью, и, поднимаясь, он издал стон.

«Что бы сказала твоя мать, — спросила Ольва, — если бы была сейчас здесь? Все, чего она хотела для тебя, — это чтобы ты исцелился. Удар от Разрушителя Чар отнял у тебя руку и чуть не убил. Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, ты не захочешь иметь ничего общего с этой проклятой штукой, никогда больше».

«Если бы моя мать была здесь, — сказал Идмаер, — я с радостью последовал ее совету. Но она мертва, и я должен поступать так, как считаю нужным».

Он закрыл глаза. «Ламмергейр бежал с Перевала Ворона после битвы в компании принцессы Лаэрлин. Куда они направились?»

«Откуда мне знать?»

«Ты послала к нему другого Перевертыша. Ты знаешь, что у твоего брата на уме».

«Как тебе скажет Магистр Колледжа, я провела большую часть прошлой недели в постели. Я понятия не имею, что у Альфа на уме».

«Он встал на сторону лордов против меня. Убил сэра Беркхофа, который был моей правой рукой в течение пятнадцати лет. Он убил еще бесчисленное количество людей на Перевале Ворона».

«Ты выступил против Ламмергейра», — ответила Ольва, пожимая плечами. «У моего брата был меч, а у твоих парней — нет».

«Я не хотел выступать против твоего брата. Я хочу только то, что необходимо. Меч. Корабли». Он махнул железной рукой в сторону доков. «Мы захватили корабли, — сказал он, - все до единого. Мы отплываем в Некрад, как только они будут готовы. Настоящий враг находится на севере, как и всегда. Я думал, что Ламмергейр поймет». Идмаер потер пальцем магический камень, закрепленный на тыльной стороне ладони. «Я провел всю ночь в соборе, молясь о заступничестве».

«Заступников больше нет».

«Нет».

«И в любом случае это была эльфийская ложь».

«Так утверждают некоторые».

«О чем ты молился?»

Он долго молчал. Наконец сказал: «Я молился за своих последователей. Им нужно было увидеть, как я молюсь, как разрываю свой плащ и всю ночь лежу перед Граалем. Многие из них все еще верны. Но в основном я молился за себя».

Он лжет, подумала она. Есть еще что-то. На него давит ужасное горе.

«Скажи мне, Ольва Форстер, у тебя когда-нибудь было откровение?»

«У меня бывали сны. Видения, которые я не всегда могу объяснить. Ради всего святого, я отправилась в Серые Земли».

«Тогда ты понимаешь. Уверенность, которая приходит с откровением? Осознание того, что сами звезды благословляют твои поступки, что пророчество освящает все, что ты делаешь? О, когда мир светел и волшебен, а ты идешь рядом с героями! Радость от этого! Когда я был молод, меня называли Чудо-рыцарем».

«Я помню. Твоя мать приходила ко мне за советом, потому что боялась, что ты сошел с ума. Вот что я ей сказала: что ты заблудился и ослеп, но все еще можешь найти дорогу назад. Эта уверенность, это чувство, что тебе показали нечто совершенное... Простой ответ – он не надолго. До тех пор, пока он не сталкивается с миром. А все остальное – эльфийская ложь, как я и сказала».

«Не только эльфийская. Мы лжем сами себе. Мы поем песни, чтобы очаровать свою жизнь, в надежде вернуть те моменты волшебства». Идмаер покачал своей лохматой головой так, как это делал Альф, что потрясло Ольву, словно собака, пытающаяся стряхнуть воду с ушей. «Я пробился через колдовскую темницу и убил Мантикору. Въехал в столицу во главе своей армии и сделал то, чего никто не делал со времен Харна. Лорды — правда, под угрозой меча — провозгласили меня королем Саммерсвелла».

«Прости, что не кланяюсь».

Раздался громкий смех. «Я не кланялся тебе, когда ты была королевой, так что мы квиты. В любом случае, это ничего не значит. В этом нет никакой силы». Он подошел к окну. «Я провел утро, торгуясь с толстыми купцами и лавочниками, чтобы получить как можно больше провианта для кораблей, потому что, если я позволю своим последователям задержаться здесь, они станут беспокойными и начнут грабить и убивать. И тогда мне придется либо позволить этому случиться, либо встать на сторону лордов и сражаться с собственными людьми, а я не хочу этого». Он прислонился головой к железным прутьям. «Это уже начинается. Радость победы проходит, и все, что остается, - это горечь, мелочная ненависть и неоплаченные счета от поставщиков».

«Ты также прости меня, если я не буду проявлять сочувствия. Это ты собрал армию. Эти мародеры и убийцы — скольких из них ты заставил присоединиться к твоему крестовому походу?»

«Я никого не заставлял, — возразил Идмаер, — я только вдохновил их».

«Но ответственность все равно лежит на тебе. Когда люди смотрят на тебя с восхищением, ты должен быть достойным этого. Ужасно быть втянутым в след героя».

Это попало в цель. Железная Рука вздрогнул. «У меня есть своя миссия, и я не могу отступить. Я пошел бы один, если бы никто не последовал за мной».

«В Некрад?»

«Да». Он закрыл