Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

глаза. «Мне приснился сон, как и Пейру Паладину. Я не знаю, принесли ли его Заступники или он родился из лихорадки моего собственного мозга. Я видел Некрад — Некрад, каким он был в первые дни, до появления Лорда Боуна, до всего. Некрад безупречный. И из него поднялась великая тьма. Она распространилась из города: миазм, ужасное облако, которое затмило все и уничтожило мир. Это нужно остановить. Мир нужно спасти. Ничто другое не имеет значения».

«Видение», — повторила Ольва. «Уловка».

«Пророчество», — настаивал Идмаер. «Из всего, что я видел в своей жизни, это было самым правдивым. Оно придало смысл всему остальному. Я страдал, леди Форстер. Я был искалечен и осиротел, над мной издевались и лишили наследства, изгнали и загнали в канаву — и все же я здесь, король Саммерсвелла и капитан могучей армии. Во всем этом должно быть какое-то предназначение».

«Я бы назвала это необоснованным предположением», — возразила Ольва. «Вещи обретают форму только после. Пророчества и видения интерпретируются задним числом. А твои страдания — я не буду их отрицать, но они не обязательно что-то значат». Она ковыляя подошла к табурету. «Я много думаю о своих братьях».

«Где Ламмергейр? Где меч?»

«Не Альф. Двое других. Майкл и Гарм. Никто их не помнит, кроме меня и Альфа. Они умерли молодыми. Они отправились по Дороге, как и Альф, но он стал героем легенды, а они умерли. И Альф сказал бы тебе, что между ними тремя не было большой разницы. Альф попал в хорошую компанию, а они — нет». Ольва фыркнула. «Если бы Майкл остался жив, а Альф умер, то они бы пели песни о Майкле».

«Ты что, хочешь сказать, что миром правит случай? Что нет никаких божественных сил, определяющих нашу судьбу? Ты же знаешь, что это не так».

«Не только случай. Но эти силы не божественны». Шуршание перьев на крыше храма. «Они могущественны, как и ты, но нет высшей судьбы, нет плана, нет ничего, что придавало бы всему смысл. Нет освященных ответов, только выбор. У тебя есть выбор сейчас, молодой Идмаер, поскольку колесо снова подняло тебя на вершину. Ты отправишь эту армию на север, как и планировал, и начнешь войну с эльфами. Подумай о том, что есть у Скеррис — все зло Некрада. Каменные драконы, которые сожгли Диких, и Ватлинги — я встретила новых в Малладейле, и они показались очень мощными. И кто знает, что еще? Ты погубишь много людей — и все из-за одного сна?»

«Или, — произнес Идмаер, — я спасу мир, как было показано в видении. И гораздо приятнее идти в ярких видениях легенд, чем при тусклом дневном свете».

Он встал и помрачнел. Он снова стал Железной Рукой, имя висело на нем подобно тяжелому плащу. «Где Ламмергейр? Куда он увез Разрушитель Чар?»

«Как я уже сказала, ты видел его последним».

«Он бежал с поля битвы с принцессой Лаэрлин. Куда они ушли?»

«Понятия не имею».

Одним шагом он пересек комнату и прижал Ольву к стене. Железная рука подняла ее с пола. «Куда они могли уйти?»

«Я сказала им, — задыхаясь, прошептала она, — уйти… далеко. Унести… меч подальше».

Он отпустил ее.

«Прости меня», — сказал он. «Это было недостойно меня». Он помог Ольве опуститься на кровать. «Жаль, что ты так поступила. Мой путь ясен — я должен остановить надвигающуюся тьму. Ты была права, когда говорила об опасности Некрада. С мечом я мог бы защитить своих последователей от злого волшебства и огня Каменных Драконов. Без него многие погибнут. Но мы все равно должны идти. Я молюсь, чтобы меч пришел ко мне вовремя».

Она слышала, как он говорил в тот вечер. Он собрал свою армию на главной площади и обратился к ним, его голос эхом разносился по улицам. Не было никаких сомнений, никаких вопросов о судьбе. Он говорил о надвигающейся тьме и судьбе мира. Говорил о сокровищах Некрада и о богатстве, которое принесет победа. Говорил об эльфах и людях, смертных и бессмертных, и о том, как когда-то земли принадлежали только Перворожденным, но теперь настало время Второрожденных вступить в права наследования.

Ольве показалось, что она слышала эту речь раньше, давным-давно, во сне. Несомненно, Смерть говорила то же самое своим последователям в первые дни.

Толпа ревела, очарованная его словами. И за каждого человека, павшего на Перевале Ворона, за каждого, кто погиб в грязи или был расчленен безжалостным Ламмергейром, двое записывались в поход Железной Руки на Некрад, чтобы спасти мир, как их отцы и деды в дни Девятерых.

В глубокой ночи ее вывели из камеры. Она боялась, что ее отвезут в Королевскую Крепость, где свежий ряд отрубленных голов украшал ворота — тьма не могла скрыть ее от слепого неодобрения лорда Вонда, — но ее провели мимо крепости к докам, где флагманский корабль Железной Руки ждал рядом со ста другими. Они подняли Ольву на борт.

Когда корабль отчалил от берегов Саммерсвелла, Ольва оглянулась и увидела свет в самой верхней башне Колледжа Чародейства, и понадеялась, что Элдвин выжил и сдержит свое слово. Она подумала о далеком Эрсфеле и понадеялась, что сделала достаточно, чтобы залечить ущерб, нанесенный Железной Рукой ее дому. Подумала о Пердии и понадеялась, что научила девочку достаточно, чтобы та овладела силой земли. Подумала о Дервине и понадеялась, что тот обрел покой.

Это было тяжело - не знать конца истории и понимать, что она никогда его не узнает. Еще столько всего она хотела сделать, столько всего осталось недоделанным и без внимания. Но ветер и прилив были безжалостны.

На север. На север, в Некрад, к тьме.

Когда Саммерсвелл остался позади, она позволила себе подумать об Альфе и надеялась, что он не наделает глупостей.

Еще несколько дней назад флагманский корабль принадлежал лорду Эллса, и его герб был поспешно удален из большой столовой, где Железная Рука и его командиры собирались на совещания. Некоторые из них служили Идмаеру в течение многих лет и сражались под его знаменем во многих провинциях. Другие еще несколько дней назад сражались против него на службе у лордов.

Чудо-рыцарь сидел во главе стола. Присутствовали также Эрнала из Диких и группа других рыцарей с причудливыми гербами.

И Ольва Форстер.

«Что я здесь делаю?» — спросила Ольва, не утруждая себя понижением голоса.

«Из уважения к памяти моей матери», — раздраженно ответил Железная Рука. Он наклонился и прошептал: «Не думай, что я забыл