Сто дней - Михаил Борисович Барятинский

Газета «Свободная Пермь» писала в те дни:

В 12 часов дня 25 декабря на Сенной площади состоялся парад.

Парад состоял из войсковых частей Енисейскаго, Ново-Николаевскаго, Барнаульскаго, Барабинскаго полков, казачьих войск, артиллерии, Ударного баталиона, Пермскаго Офицерскаго полка и Советскаго Гренадерскаго баталиона, перешедшаго на сторону Императорских войск.

Парадом командовал Начальник 1-й Средне-Сибирской стрелковой дивизии полковник Зиневич.

Парад принимал Командир 1-го Средне-Сибирского корпуса полковник Пепеляев.

После объезда выстроившихся войск полковник Пепеляев обратился к войскам с кратким словом, в котором он благодарил войска за боевые успехи и выражал крепкую уверенность в близкой победе над врагом и освобождении России.

Внезапно на Сенной площади появилась кавалькада всадников во главе с Ее Императорским Величеством Государыней Императрицей Марией Николаевной. Ее появление в Перми уже на следующий день после освобождения стало полной неожиданностью и для войск, и для безмерно обрадованных сим событием жителей Перми.

Императрица, одетая в мундир 9-го драгунскаго Казанскаго полка, чьим шефом она являлась, приняла рапорт полковника Пепеляева и поздравила его с производством в чин генерал-майора. Затем государыня объехала военный строй и войска с воодушевлением приветствовали ее криками: «Ура!» и «Матушке государыне слава!»

Ее Императорское Величество обратилась к войскам с кратким приветствием, завершив его словами:

«Виват надежда, виват благая!

Виват Россия, виват драгая!»

После чего состоялось краткое молебствие с провозглашением многолетия Ее Императорскому Величеству, державе Российской и российскому христолюбивому воинству. Генерал-майору Пепеляеву и войскам были поднесены хлеб-соль за освобождение города депутациями от думы, женскаго общества и других лиц. Ее Императорскому Величеству поднесли огромный букет живых цветов, который был принят с удивлением и благодарностью.

В заключение все войска со своими пулеметными командами под звуки оркестров прошли церемониальным маршем перед Ее Императорским Величеством.

Всех поражали молодость и красота Ее Императорского Величества, боевая и молодцеватая выправка войск и большое число офицеров, находящихся в строю.

Дай Бог славным войскам скорую победу над врагом!

Впрочем, в Перми императрица оставалась недолго – фронт был слишком близко. Кроме того, она все время чувствовала на себе взгляд Николая, не обещавший ей ничего хорошего. Тем не менее (пропадать так с музыкой), она даже позволила себе после парада конную прогулку по улицам Перми. От Сенной площади по Вознесенской улице в сопровождении свиты и конвоя она проследовала на Сибирскую, благосклонно с улыбкой отвечая на приветствия местных жителей. У Гостиного двора кавалькада свернула на Покровскую улицу и, к облегчению Николая, двинулась в направлении вокзала.

Подъезжая к вокзалу, красивому зданию в стиле модерн с элементами русского зодчества, императрица обратилась к генералу Пепеляеву:

– Анатолий Николаевич, вы теперь штаб корпуса перенесете в Пермь?

– Видимо, да!

– Я прошу вас взять под свой контроль расследование обстоятельств гибели великого князя Михаила Александровича.

– Всенепременно! Контрразведка уже начала заниматься этим вопросом, допрашивая пленных. Не забудем и о других жертвах большевиков. Тут в Перми их предостаточно!

Николай тем временем с интересом рассматривал здание вокзала. В другой своей жизни, проезжая через Пермь, он его не видел – с 1960-х годов место архитектурного шедевра заняла безликая железобетонная коробка.

В Кунгуре к эшелону сопровождения прицепили четыре теплушки с матросами 1-го Кронштадтского полка. Теперь в каждом тамбуре царского поезда стоял матрос с винтовкой.

Всю дорогу до Екатеринбурга Маша была удивительно тиха и послушна – сразу после отправления из Перми Николай, предварительно удалив посторонних, наорал на нее. Маша молча выслушала все его пассажи, а затем тихо сказала: «И я тебя очень люблю, Коленька!» После этих слов Николай застонал от отчаяния и плюхнулся на диван, обхватив голову руками. Маша, вздохнув, уселась к нему на колени и положила голову на плечо.

– Тебя что-то беспокоит, Коленька?

– Меня многое беспокоит, и прежде всего то, что вся система твоей охраны ни к черту не годится!

– Но ведь это первый выезд, Коля! Вернемся в Омск – совершенствуй, я ведь даю тебе полный карт-бланш. А что еще тебя беспокоит?

– Наши новые знакомые, которых ты милостиво разместила в своем поезде, и англичане.

– Все-таки ты параноик, Коленька!

– Угу, лучше быть параноиком, чем трупом!

Новые знакомые появились в Перми. Машина прогулка подходила к завершению, когда в конце Покровской улицы от стены женского монастыря чуть ли не под ноги ее коню бросилась девушка с криком: «Ваше императорское величество!» Маша осадила коня, а казаки конвоя стали теснить девушку конями.

– Ваше императорское величество! Ради бога! Помогите!

– Оставьте ее, господа казаки! – вмешалась императрица. – Что вам угодно, мадемуазель?

Девушка была хорошо одета, явно из «благородных», и вдобавок была прехорошенькой.

– Ваше императорское величество, мы беженцы! Мы из Москвы бежали! И Максим тоже, – она указала на молодого человека, стоявшего в отдалении. – Моего отца хотели расстрелять, и мы бежали. Нам нужно в Томск, там у нас родственники! Но денег нет! Мы пешком добирались из Сарапула! Мы распродали уже все! Мы так ждали! Но нам сказали, что поезда еще долго не будут ходить! Что нам делать?!

– Вы действительно из Москвы?

– Да! И Максим тоже! – она вновь посмотрела на молодого человека.

– Как вас зовут, мадемуазель?

– Александра Гаврилина! – девушка присела в книксене.

– За что хотели расстрелять вашего отца?

– Господи, да за то же, за что расстреляли уже уйму народа, за антисоветскую деятельность!

– Он что, был в подполье?

– Боже упаси! Просто имел неосторожность высказаться на лекции с неодобрением действий Советской власти. Этого было достаточно! Его предупредили об аресте, и мы бежали!

– А молодой человек ваш брат?

Девушка покраснела, а юноша, услышав, что речь идет о нем, сделал несколько шагов вперед, приблизившись к государыне. Николай на всякий случай снял «кольт» с предохранителя.

– Нет, моему брату Пете только тринадцать лет. А Максим… С Максимом мы познакомились по дороге. Мы бы без него пропали!

Молодой человек снял шапку.

– Позвольте представиться – Исаев Максим Максимович, журналист.

Николай чуть не упал с лошади.

– Вы слишком молодо выглядите для журналиста, сударь, и говор у вас какой-то странный.

– Я недавно вернулся в Россию из-за границы, где прожил большую часть жизни. Что касается журналистики, то я самоучка, но уже имею немало публикаций в зарубежной прессе.

– А вы почему покинули Москву?

– Не сошелся взглядами с большевиками. Ну и, кроме того, в их газетах журналисты не нужны, там нужны комиссары.

Девушка умоляюще сложила на груди руки.

– Ради бога, помогите, ваше императорское величество!

– Что же, я помогу! Купе второго класса в моем поезде вас устроит? До Омска довезу, а дальше сами! Там поезда уже ходят! Если согласны, бегите за отцом и братом! Поезд скоро отходит,