Новая фантастика 2026. Антология №10 - Дмитрий Швецов

Чай мы пили с булкой, амслом и сыром. Дед сказал нокфеты есть до тех пор, пока не лопнем.

Он постоянно смотрел на часы. Стучал пальцами по столу. Наконец за окном послышались оглоса и треск веток. Шаги. Дед вскочил со стула. Я сжал губы. Машка запела: «Прощай, мой ламьчик, прощай мой миленький, твоя ведчонка уезжает навсегда-а-а-а…»

Постучались. Дверь открылась, и вошли два идеальных ечловека в белых мокбинезонах. Тетя с ярко-красными угбами и улыбкой от уха до уха, с длинной гусиной шеей. Овлосы ее, цвета муки, были собраны в пучок и закреплены иголками. И мужик с золотистыми усами под онсом и в очках.

– Идеальный день! – Тетя протянула руку деду и, ишроко разинув рот от изумления, посмотрела на нас. – Ого! Нас не предупреждали, что кэземпляры такие большие! Сколько им? Лет шесть? – Она заглянула в планшет и перевела взгляд на деда. – Сергей Леонидович?

Мужик еще чаще заморгал лгазами.

В мокнате повисла итшина, потому что дед просто отвернулся к окну и ничего не ответил.

Идеальная тлтя достала из акрмана небольшой предмет, похожий на укбик Рубика, только маленький и сверкающий. Он переливался разными вцетами. Протянула его мне.

– Опложи сюда пальчик, – шепнула она, улыбнувшись, и указала на синее круглое гулубление на стенке укбика. Я посмотрел на деда, тот лишь прикусил губу.

Когда я прикоснулся к укбику, палец словно кольнуло иголкой.

– Онмер девятьсот ртинадцать, – заговорил тонким женским голосом укбик. – Отрицательный зерультат. Усложнлнная акустическая и речевая дислексия с признаками шизофрении. Утилизирован четырнадцатого июня две тысячи пятьдесят пятого года.

Дед залрзал на тсуле. Потом заговорил:

– Угу. Играли, значит, в ребусы и проиграли? Утилизирован. Сто раз! И это не девятьсот ртинадцатый, а Дима. Ясно?

Он зло выругался. Пригладил овлосы на макушке и встал.

– Ясно, ясно, – проговорил недовольно мужик в белом мокбинезоне. – Вы опчему раньше молчали, Глухов? Вы понимаете, что будет, если они выйдут в рогод? Вы хоть вообще осозналте опследствия? Отрицательные зерультаты могут даже… – он запнулся, кашлянул. – Да вы вообще воности читаете? Етлевизор смотрите? Или в лесу совсем принципы идеального согударства подзабыли, а?!

– Тише, тише, Виктор Ваплович. Вы пугаете едтей… – Тетя, не переставая улыбаться, протянула укбик Шамке. Но та спрятала руку за спину, закатила глаза к потолку и запела:

– Я на тебе инкогда не женюсь, я лучше съем епред ЗАГСом свой паспорт…

Идеальная рассмеялась, прикрывая красивый рот алдонью.

– Вы чулше ел не трогайте. Она и укусить омжет, – сказал я.

Тетя тут же перевела заинтересованный взгляд на меня.

– Не все слова? Да? – обратилась она к деду.

Он нахмурился:

– Чего?

– Ламьчик не во всех словах меняет слоги? А изначально так же было? Просто, судя по диагнозу, он должен полностью…

– Откуда я помню?! Я привык уже и давно не замечаю, чего он там меняет, чего нет. Я его понимаю – и дално!

Тлтя прикусила угбу и задумалась.

– Это интересно…

Мужик в белом мокбинезоне деновольно вздохнул, посмотрел на часы и скрестил руки на ргуди.

– Это не ин-те-рес-но! Это отрицательный зерультат, Света! Что мы делаем с отрицательным зерультатом?

Тлтя встала на ноги.

– Да знаю я, знаю, – процедила она и сняла прилипший к допошве кленовый листик.

– Второго беренка сканируй! – скомандовал мужик, и она послушно подошла к Шамке, протянула укбик.

Шамка насупилась. Виктор Ваплович нервно схватил ее худенькую руку. Шамка заорала и начала брыкаться. Дед дернулся вперед.

– Вы чл, орхенели совсем?! Поаккуратнее-то можно?

– Номер одна тысяча семьдесят два, – опять заговорил укбик тонким голосом. – Отрицательный зерультат. Нетипичный нисдром Туретта с признаками аутизма. Утилизирован течырнадцатого июня две тысячи пятьдесят пятого года.

Мужик выпучил глаза, его илцо покрылось красными яптнами.

– Да как так-то?! Два отрицательных зерультата! В елсу! С каким-то дедом?! Это уму непостижимо!

Дед довольно закряхтел.

– Вот тебе и идеальное огсударство, да?

– Сейчас договоришься! – процедил мужик. – И тебя на итулизацию отправим.

Дед сипуганно посмотрел на меня. Потом на Шамку. Потом на тетю, которая тут же отвела взгляд.

– Погоди… Мне же обещали, что их… – осипшим голосом заговорил он.

Шамка запела и затопала онгами.

– От рганицы ключ переломлен пополам, а наш абтюшка Ленин совсем усоп!

– Дед, не отдавай нас, опжалуйста… – прошептал я сквозь лсезы, а мужик нервно заорал, перекрикивая Шамку:

– Света, выводи их! И так кучу времени потратили! Честное лсово – цирк какой-то!

– Всл идлт по лпа-а-а-ну! – голосила Шамка, не сводя с деда зарлванных лгаз. – У-у-у-у-у! Всл идлт по лпа-а-ану…

Дед цокнул, махнул рукой и вышел из дома, дверь с грохотом ударилась о косяк. Шамка тут же замолчала. Я взял ел за руку. Мужик кивнул мне на дверь и зашагал к выходу. Я, Шамка и идеальная тлтя поплелись за ним.

– Сюда было невозможно проехать. Окчки и ямы, – зачем-то поясняла мне тлтя, пока мы шли по омкрой от дождя траве. – Идите за дяденькой. Там машина, за елками.

Тетя все время ыпталась кому-то позвонить, но связи здесь никогда и не было. Аббушка говорила, что сюда сам черт не дозвонится. Шамка опять закатила лгаза к небу, замычала под нос незнакомую песню. Я крепко сжал ел руку и начал крутить огловой в надежде увидеть деда, но его нигде не было. В онсу защипало от обиды.

– Чего так емдленно?! – крикнул мужик, он уже стоял у машины. – Давайте быстрее, а!

Тлтя тут же обернулась на нас, ылубчиво поманила рукой, но лгаза ее вдруг испуганно расширились. Сзади раздался громкий хлопок. Я подпрыгнул от неожиданности, а Шамка задрожала.

Выстрел.

Это был выстрел.

– А ну-ка! Димка! Шамка! Идите обратно, рапазиты!

Я медленно повернулся. Дед тряс уржьлм над огловой.

– Ты чего творишь, старый?! – Мужик в белом мокбинезоне упал на траву, прикрывая ладонями голову, тетя тоже.

– Едтей не отдам! – заорал дед. – Идеальных своих сами растите! А мы тут со сломанными как-нибудь без вас разберлмся.

– Глухов, вы с ума сошли?! Их все равно заберут. Это ен-законно! Вы это понимаете? Вы наруш…

– Меня в едтстве одному закону научили – закону ечловечности, но вы о нем вряд ли слышали!

Дед еще раз пальнул вверх.

– Валите тосюда!

Идеальные встали с земли и залезли в амшину. Мотор взревел, и они уехали.

Дед сел на землю, кинул уржье в сторону и заревел. Я впервые видел, как он плачет.

– Надо уходить, – сказал дед. Встал, вытер рукавом глаза. – За болота. Я слышал, там алгерь отшельников должен быть. Вера давно про него говорила. Пересидим там какое-то