Просто вернуться.... - ValmirWolfgard

Николай медленно опустил бумаги на зеленое сукно. Глубокие морщины на его лице разгладились, уступая место выстраданному, отцовскому облегчению.

— Я вижу, крымский воздух действительно творит чудеса, — негромко произнес Царь, подходя к ним и крепко, по-мужски пожимая руку Воронову. — Распоряжайтесь о подготовке к венчанию, Михаил. Ваш испытательный срок окончен.

Глава 69

глава 69.

май 1920 года. Георгиевский зал Зимнего дворца.

Официальное оглашение Высочайшего Манифеста о помолвке наследницы престола собрало в Большом тронном зале весь цвет новой и старой России. Под ослепительным светом тысяч хрустальных подвесок гигантских люстр толпились министры, иностранные послы, уцелевшие представители старой титулованной аристократии и высший генералитет.

Когда министр Императорского двора торжественно, чеканя каждое слово, зачитал указ о том, что супругом цесаревны Ольги Николаевны становится полковник бронетанковых войск Михаил Воронов, с возведением его в достоинство Князя Императорской крови, над залом повисла звенящая, почти осязаемая тишина.

Аристократия, чудом пережившая чистки и сохранившая свои титулы, замерла в скрытом, парализующем шоке. За веерами из страусиных перьев и золочеными эполетами придворных шаркунов пронесся шелест возмущенных шепотков.

— Выскочка… Его дед был крестьянином! — Армейский солдафон. Он же пахнет соляркой и окопной грязью! — Конец династии. Романовы смешали свою кровь с простолюдином…

Эти люди, кичившиеся своими древними родословными, втайне надеялись, что после окончания смуты Царь вернется к старым традициям, найдет для дочери заграничного принца или, на худой конец, отпрыска благороднейших русских фамилий. Выбор Воронова стал для них похоронным звоном. Николай Второй окончательно и публично растоптал старый мир. Отныне в новой Империи элитой становились не те, у кого в жилах текла голубая кровь, а те, кто умел проливать красную за свое государство.

Совершенно иная картина наблюдалась на правом фланге зала, где плотной, непроницаемой стеной стояла армейская верхушка.

Главнокомандующий Лавр Корнилов, опираясь на эфес сабли, слушал шепотки аристократов с презрительной усмешкой. Рядом с ним стоял генерал Антон Деникин. Когда чтение Манифеста завершилось, Деникин негромко кашлянул:

— Каков ход, Лавр Георгиевич. Царь не просто выдал дочь замуж. Он только что обвенчал корону с армией. — И слава Богу, Антон Иванович, — глухо, с глубоким удовлетворением ответил Корнилов. — Хватит с нас этих изнеженных принцев, падающих в обморок от звука выстрела. Империи нужен железный хребет. Этот парень Воронов горел в танке под Барановичами, он знает цену жизни. Солдаты пойдут за ним в огонь, потому что он из наших. Государь обеспечил династии такую преданность войск, которую не купишь ни за какое золото.

В этот момент двери распахнулись, и в зал вошли жених и невеста.

Ольга Николаевна была ослепительна в строгом белом платье, лишенном тяжелой придворной мишуры, с единственной ниткой фамильного жемчуга на шее. Она шла с такой царственной уверенностью, что шепотки в толпе мгновенно стихли. Но все взгляды были прикованы к ее спутнику.

Князь Михаил Воронов не стал надевать парадный придворный мундир с золотым шитьем, который ему уже успели сшить портные Двора. По личному разрешению Императора он вошел в Георгиевский зал в своей привычной, идеально подогнанной строевой форме полковника. На его груди не было бриллиантовых звезд — лишь белые эмалевые кресты Святого Георгия, полученные за личную храбрость в бою.

Его обветренное, перечеркнутое старым шрамом лицо оставалось непроницаемо-спокойным. Воронов чувствовал спиной враждебные взгляды аристократов, но ему было абсолютно всё равно. Тот, кто смотрел в прорезь прицела на наступающую немецкую пехоту, не мог испугаться стайки салонных интриганов.

Пара стояла на сияющем паркете принимая поздравления от высших сановников и аристократов империи.

К ним приблизился старый князь Оболенский — один из лидеров негласной аристократической оппозиции. Натянув на лицо фальшивую улыбку, он поклонился цесаревне и повернулся к Воронову: — Мои поздравления, господин… простите, Ваша Светлость. Признаться, мы все поражены. Вы так стремительно ворвались в высший свет. Скажите, не скользко ли вам ходить по дворцовому паркету после армейских плацов?

В зале повисла тяжелая пауза. Ольга едва заметно сузила глаза, готовая поставить наглеца на место, но Михаил мягко сжал ее руку, останавливая.

— Никак нет, князь. Не скользко, — ровно и вежливо ответил Воронов, глядя в глаза старому аристократу. — Видите ли, гусеницы моих танков прекрасно сцепляются с любым грунтом. Будь то окопная грязь… или скользкий паркет. Главное — не стоять у них на пути.

Генерал Корнилов, стоявший неподалеку, не выдержал и коротко, раскатисто хохотнул, одобрительно хлопнув ладонью по эфесу шашки. Оболенский побледнел, пробормотал что-то невнятное и поспешил раствориться в толпе.

Ольга подняла на Михаила глаза, в которых светились гордость и та самая бесконечная, безоглядная любовь, родившаяся под крымским солнцем. Он ответил ей чуть заметной, теплой улыбкой, предназначенной только для нее.

В этот вечер старая Россия окончательно ушла в тень. Начиналась новая эпоха, опирающаяся на сталь уральских заводов, гусеницы танков и людей, доказавших свое право на власть не родословной книгой, а пролитой кровью и верностью долгу.

Глава 70

глава 70.

июнь1920 года. Зимний дворец.

Свадьба наследницы престола стала шоком для остатков старого света и сигналом для новой элиты. Впервые за триста лет правления дома Романовых будущая императрица выходила замуж не за иностранного принца, а за подданного короны, чье состояние исчислялось лишь офицерским жалованием и наградным оружием.

В Большой церкви Зимнего дворца не было иностранных монархов и послов Антанты. Дипломатический корпус намеренно не пригласили, подчеркивая закрытость и самодостаточность Империи.

Церемония была подчеркнуто суровой, почти военной. Никаких бесконечных шлейфов и тысяч роз, привезенных спецпоездами из Ниццы. Под сводами храма стояли министры нового кабинета — Путилов, Кривошеин, Барк, переговариваясь с генералами Корниловым и Деникиным. Позади них теснились приглашенные Герои новой России: уральские инженеры, отличившиеся рабочие, офицеры танковых и егерских частей в парадных стальных мундирах.

Где-то в углах, среди приглашенных «из милости», жались немногочисленные уцелевшие представители старой аристократии, смирившиеся с новыми порядками.

— Подумать только, — ядовито прошептала графиня Строганова на ухо своему спутнику, — цесаревна выходит за армейского выскочку. Романовы смешали свою кровь с грязью окопов. Куда катится двор…

Стоявший в трех шагах от нее человек в неприметном сером костюме, один из офицеров Зубатова, медленно повернул голову. Его взгляд, холодный, как лезвие бритвы, остановился на графине. Женщина мгновенно побледнела, судорожно прикрыла рот веером и отступила за колонну, боясь даже дышать. Критика Престола в новой Империи каралась