Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Опять? – Настя прижала ладони к щекам и огорченно покачала головой. – Вот беда! Что на этот раз? Чистить картошку на всю часть? Или…?

– Хуже, – мрачно сказал Казимир и показал обтрепавшийся поводок. – Он дал мне это.

Настя посмотрела на Шанса. Пес, почуяв доброту, тут же повалился на спину, подставив кудлатый живот для чесания.

– Ой, какой хороший! – Настя присела, чтобы погладить пса. – Репьев только нацеплял где-то. И что с ним нужно делать?

– Гулять! – пригорюнился вампир. – Постоянно! Он привязался к Нефедову, а тот сбагрил его на меня! Настя, ты же можешь его… ну, взять на время? Ты же добрая! Ты же не против прогуляться с этим… симпатягой? Он очень воспитанный!

Настя Левандовская очень серьезно посмотрела в глаза Казимиру.

– Казик. Я тебя очень люблю. Но приказ старшины есть приказ. Спорить с Нефедовым – себе дороже, лично я к этому не готова. К тому же ты ведь знаешь, я больше по кошачьим. Они независимые. А собаки… – она почесала Шанса за ухом, и тот блаженно застонал, – требуют слишком много внимания. Удачи, милый! А свидание перенесем, не расстраивайся.

Она встала на цыпочки, поцеловала Казимира в губы и ласково погладила по щеке.

– Заходи потом, расскажешь, как вы с ним подружились.

С этими словами она скрылась в сумерках, оставив Тхоржевского наедине с его мохнатым проклятием.

Казимир стоял, ощущая себя несчастнейшим вампиром на свете. Даже в самые темные времена, когда его предки, гордые шляхтичи, терпели беды и невзгоды, им не приходилось выгуливать дворовых псов! Он мысленно перебирал всех чудовищ, с которыми сталкивался: вурдалаков, оборотней, оживших мертвецов. Все они были предсказуемы. Всех их можно было победить силой, хитростью или серебром. Но эта тварь… она побеждала одним лишь глупым обаянием и абсолютной, всесокрушающей невменяемостью.

Уныние вампира было безграничным. Он брел по окрестным полям, спустив пса с поводка, а Шанс радостно носился вокруг, гоняясь за ночными бабочками, валяясь в лужах и вовсю наслаждаясь жизнью. Казимир уже начал потихоньку жалеть, что он бессмертный. Это означало, что этот ад может длиться вечно.

А Шанс тем временем решил затеять новую игру. Он подпрыгнул и легонько прихватил зубами руку Казимира, держащую свернутый поводок. Для обычного человека это был бы просто игривый укус. Но Казимир был вампиром: его рука инстинктивно дернулась, уходя от зубов, поводок выскользнул и белой змеей полетел вперед. Шанс гавкнул и рванул за ним.

– Стоять! – закричал Казимир, но было поздно.

Шанс, почуяв игру, летел в сторону лагеря, сметая все на своем пути.

– Да иди ты, тварь одушевленная! – выругался вслух Казимир, но потом вспомнил ледяной взгляд Нефедова и ринулся вслед за псом. Его первоначальный порыв – превратиться в летучую мышь и настичь беглеца с воздуха – разбился о суровую реальность: догонять пса при свидетелях в таком виде было ниже его достоинства. Пришлось пуститься вдогонку на своих двоих, сокрушаясь о том, что от мистического ужаса, который вампир должен был внушать смертным, теперь остались только жалкие обрывки.

То, что последовало дальше, можно было назвать комедией похлеще «Веселых ребят». Бессмертный охотник на нечисть, высшее существо Древней Ночи, – гонялся за улепетывающим псом по всему лагерю. Шанс, видимо, решил, что это новая, самая веселая игра в его жизни. Он носился между армейскими палатками, пугал кур у полевой кухни, промчался мимо бойцов, которые с изумлением наблюдали, как за мелькающей мохнатой молнией, ругаясь на старинном польском, мчался бледный кто-то в хлопающем длинном пальто. Мысленно Тхоржевский поклялся никогда больше не выходить на солнечный свет.

– Держите собаку! – наконец, отчаявшись, заорал он во все горло, но бойцы только покатывались со смеху. Санька Конюхов, увидев это зрелище, растерял свои ножи, повалился на землю и захлебывался от хохота.

– Казимир, да он из тебя веревки вьет! – проорал он сквозь смех. – Сдавайся, против нашего Шанса у тебя ни единого шанса нету!

В конце концов, Шанс помчался к ближайшему леску. Казимир, пребывая в тихой ярости и отчаянии, мысленно уже хотел составить рапорт о том, как пес пал смертью храбрых при попытке к бегству, но понял, что Нефедов ему этого никогда не простит.

Шанс, увлеченный погоней за особенно жирным шмелем, собиравшимся устроиться на ночлег, рванул в сторону и скрылся в высоком бурьяне. Когда Тхоржевский почти догнал его, оказалось, что пес выбежал на какое-то заброшенное поле. Вампир огляделся, и внезапно почувствовал уже позабытый ужас беспомощности. Шанс весело скакал по ржавой, кочковатой земле, а вокруг торчали очень хорошо с недавних пор знакомые Казимиру предупредительные знаки – вешки с размытыми дождем иероглифами, грубо намалеванными на картонках. Японское минное поле, одно из многих, еще не разминированное.

Казимир вспомнил отчеты. «Противопехотная фугасная керамическая. Тип «Три». Нажимного действия. Мало металла, трудно обнаруживается».

– Стой! – заорал он, забыв обо всем на свете. – Ко мне, Шанс, ко мне!

Еще оставалась надежда на то, что мина, рассчитанная на вес человека, просто не сработает под собачьими лапами. Ведь не сработает же, не должна!

Раздался негромкий, сухой щелчок.

Время для Казимира растянулось. Он увидел, как Шанс замер, наклонил голову, пытаясь понять, на что же он наступил. Но было поздно. Испуганно отпрыгнувшего пса взрывом отшвырнуло в сторону, он, кувыркаясь, покатился по земле, взвыв от боли и шока.

Казимир действовал молниеносно. Не чувствуя под ногами земли, превратившись в серый вихрь, он схватил скулящее, окровавленное тело и рванул назад, на безопасную территорию. Тхоржевский не видел ничего вокруг, только рану на боку пса и его испуганные, полные боли глаза. Он мчался так быстро, что воздух свистел в ушах. Пронесся мимо удивленных бойцов взвода, мимо старшины Нефедова, выскочившего на шум из своей избы. И стремглав ринулся дальше – за пределы мира, на туманные тропы, известные только таким, как он.

Неизвестное время спустя (потому что здесь никакого времени не было вовсе) он стоял на старом хуторе, затерянном где-то в глухом лесу. Солнце, как всегда, только склонилось за полдень, на пасеке жужжали пчелы. Казимира, опираясь на резную дубовую палку, в накинутом на плечи старом жупане встречал его дед – повидавший на своем веку всякое.

– Внучек? Вот радость нечаянная, мы и не ждали... А это кого еще ты с собой