Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться, но девушка лишь сильнее, по-детски беспомощно, вжалась в холодную кирпичную стену, испуганно тряся головой.

– Они… не люди никакие… – с трудом выдохнула она, и голос ее дрожал. – Глаза совсем пустые… как у дохлой рыбы!

Нефедов нахмурился. Быстро замотав девушке руки бинтом из индпакета, который всегда носил в накладном кармане брюк, он подошел к тому, кого ударил по голове, без церемоний отдернул грязный капюшон савана. Из-под грубой ткани выглянуло обычное лицо мужчины лет сорока. Изможденное, небритое, землистого оттенка, но абсолютно живое. Глаза, мутные и расфокусированные от удара, были полны самого настоящего, животного страха и дикой боли. Самые что ни на есть человеческие глаза.

– Кто ты? – резко, по-командирски, спросил Степан. – Чей? Говори!

Мужчина лишь бессмысленно застонал, пытаясь что-то невнятно пролепетать по-русски, но с чудовищным, режущим слух акцентом:

– …Слава… слава Ему… он идет… он…

Больше он ничего сказать не успел. В переулке раздался грохот кованых сапог. Во двор ввалились двое запыхавшихся милиционеров в длинных синих шинелях, с наганами наготове.

– Стоять! Руки вверх! Не двигаться! – раздалась привычная, отработанная команда.

Нефедов медленно и равнодушно поднял руки, показывая пустые ладони.

* * *

Управление уголовного розыска на улице Урицкого отапливалось скудно; как и во всем городе, здесь было холодно, несмотря на «буржуйки» сотрудники кутались кто в шинели, кто в пальто или ватники. Пахло папиросным дымом, сапожной ваксой, неистребимым бумажным духом и оружейной смазкой. Сотрудники, входившие и выходившие, горбящиеся за столами в кабинетах, были худыми, с острыми скулами, обтянутыми тонкой кожей, с впалыми щеками и голодным блеском в глазах. Но еще в этих глазах горела упрямая решимость – вот чуть-чуть, дожмем врага и вытравим всю эту расплодившуюся погань!

Кабинет майора Олега Черенкова, начальника отдела по борьбе с бандитизмом Управления милиции Ленинграда, мало чем отличался от других. Сейф, стол с несколькими картонными папками, такая же буржуйка с жестяным чайником. Единственное отличие – огромная карта Ленинграда на стене, утыканная булавками с разноцветными головками. Красные, синие, черные. Десятки точек.

За столом сидел сам майор. Черноволосый, черноглазый, с резкими, словно вырубленными топором чертами лица. Ему было всего тридцать два, но глубокие складки у рта и жесткая складка между бровей прибавляли еще лет десять. Он не смотрел на Нефедова, уставившись в какую-то бумагу, и говорил ровным, усталым тоном, в котором сквозило не раздражение, а тяжелая усталость.

– Старшина Нефедов, – произнес Черенков, наконец поднимая на него глаза. Взгляд был не враждебным – оценивающим, затуманенным недосыпом. – Слухами земля полнится. Про «Особый взвод» … про вашу работу. Не ожидал, что доведется встретиться с Охотником вот так запросто, в моем кабинете. Проездом?

– Так точно, товарищ майор, – кивнул Нефедов.

– Вы присаживайтесь, в ногах правды нет. Хотя и выше ее не обнаружено – усмехнулся майор своей же немудреной шутке. Нефедов сел на облезлый, когда-то роскошный венский стул, который в казенном кабинете смотрелся нелепо.

– Решил город посмотреть. И в первом же дворе наткнулся на… непонятную историю, – сказал он.

– Город? Город у нас красивый… в мирное время, – рассеянно сказал Черенков и захлопнул папку, отодвинув ее от себя. – И хорошо, я гляжу, посмотрели. Трое в саванах, студентка-медичка еле живая, – Черенков отложил бумагу. – Мне доложили. Двое наглухо, третий в реанимации. Объясните, может, что произошло с вашей точки зрения? Для меня это выглядит как обычное бандитское нападение, пусть и в слегка необычных нарядах. Но тут дело как обстоит? И после революции сразу шалили у нас такие вот уголовники, дела мне читать доводилось. Напялят простыни, к ногам пружины приделают, и носятся скачками, пугают граждан до полусмерти, чтобы на гоп-стоп взять. Грабежи у нас сейчас – обычное дело.

– Никак нет, не грабеж это, – покачал головой Нефедов. Его голос был спокоен, но в нем чувствовалась сталь. – Они проводили ритуал. Язык – немецкий с элементами латыни и древнегерманских диалектов. Символы на земле – классика оккультных практик «Аненербе».

В кабинете воцарилась тишина. Черенков тяжело вздохнул, порылся в коробке «Северной Пальмиры» – видать, из довоенных еще запасов, – ловко, крестом заломил мундштук папиросы и с треском чиркнул спичкой. Потом провел рукой по лицу.

– Не было печали, черти накачали… «Аненербе». Слыхал я про них, довелось. От других… ваших коллег. Только мне, старшина, от этой информации ни тепло ни холодно. У меня прямо в отделе люди валятся замертво от голода. Ладно хоть, пайки повысили, но все равно, порастерял народ силы с сорок второго, догорают как свечки. Каждый день сирены воют, каждый день находят трупы на улицах. Стрельба по ночам, банды лютуют. Знаете, товарищ старшина, сколько оперов с первой блокадной зимы от голода умерло? Сотни! В отделе некомплект такой, что люди работают сутками, тут же падают и спят урывками. Мне нужны бандиты, которых можно посадить. А вы мне рассказываете сказки, в которые я не могу вписать ни одного параграфа уголовного кодекса.

В дверь постучали и вошел молодой быстроглазый опер – по виду татарин, узколицый и чернявый.

– Докладываю по делу о краже на складе, товарищ майор. – Его взгляд мгновенно оценил ситуацию и остановился на Нефедове с профессиональным интересом.

– Отложи, Хабиров, – махнул рукой Черенков. – Знакомься. Старшина Нефедов. Специалист по… аномальным происшествиям. Утверждает, что наши «попрыгунчики» – это немецкие маги. А это – Рифат Хабиров, опер толковый, но учиться ему еще и учиться. Хотя дело знает. На имя-фамилию не смотри, он местный.

От скупой похвалы начальства Рифат смущенно закрутил головой. Потом еще раз очень внимательно посмотрел на Нефедова.

– В чем дело, товарищ старшина?

Степан коротко повторил суть. Хабиров слушал, кивая.

– Странно, – заметил он. – Похожие нападения зафиксированы, но там были просто грабежи и убийства. Всяких там ритуалов раньше замечено не было, даже следов от них.

– Потому что это не их уровень, – уверенно сказал старшина. – Это работа профессионала, который эту бестолочь безмозглую направлял, вел на поводке, как собак дрессированных. И, похоже, раз вы говорите про предыдущие нападения, этот кукловод активизировался. Он явно не местного разлива.

Черенков молча слушал, его пальцы барабанили по столу. Наконец он поднялся.

– Хорошо. Я не верю во всякую чертовщину, вот хоть режьте меня, хоть с кашей ешьте,